Анна сидела, как малое дитя, у нее глаза заполнились слезами. Она повернулась к Садику. Тот смотрел на нее с бледным лицом и будто тоже ждал ответа.
– Я не знаю… Он такой милый… Такой хороший… Мне так никогда еще хорошо в жизни не было…
– Но этого недостаточно. Нужна любовь! Понимаешь, настоящая любовь! – сказала громко Юлия, ударяя ладонью себе в грудь.
– Ей и нам не нужны сейчас никакие эмоции. Нам нужно, чтобы ты вернулась домой! И причем без него! – Ольга посмотрела на Юлию.
Анна была в замешательстве. Она не могла говорить, ей хотелось расплакаться. От этого она вскочила с места и, показав пальцем куда-то, лишь выронила слово: «Туалет…»
Она побежала в направлении туалетов. За столом воцарилась тишина. Оставшиеся с Садиком молча исподлобья смотрели на нежеланного человека. Садик качнул головой и заговорил:
– Передайте Анне, чтобы простила меня. Если она не может решиться, то решусь я…
Он не успел высказаться, как его оборвали сестра:
– Откуда ты знаешь русский язык?
– Я окончил русскую школу в Сирии. Учился с детьми русских дипломатов… Простите, что долго молчал…
Лица сестер моментально покраснели, и от растерянности они не способны были что-либо промолвить.
– Прощайте. Оставайтесь с миром. Передайте, что я попросил ее не искать меня.
Он встал из-за столика и быстро ушел.
Анна вернулась, держа в руках бумажную салфетку. Увидев, что Садика нет, она взволнованным голосом спросила:
– Где Садик?
– Ну, ты даешь, милая моя! – начала отвечать на вопрос Ольга. – А еще говоришь, что знаешь его…
Юлия недовольно посмотрела на Анну:
– Твой Садик говорит на русском. Это новость для тебя?
Анна даже не присела, ее руки начали трястись:
– Я не спрашивала его, знает ли он русский. Мне тогда неважно это было… Где он?! Говорите быстро, куда он пошел?! Что вы ему сказали?!
Ольга с Юлией переглянулись:
– Да он все слышал, что еще ему надо было говорить. Ненормальная!
– Ненавижу вас!
Анна бросилась искать Садика. Она выскочила из центрального входа и, не обращая внимания на людей, стала кричать его имя. Потом она села на пол, прислонившись к стеклянной витрине универмага, и начала рыдать.
На площади перед универмагом было много народу. Садик, прикрыв бейсболку капюшоном куртки, растворился в толпе. Он услышал зовущий голос Анны и повернулся на зов. По его щекам катились слезы… Теперь все кончено. Обратного пути нет. И он торопливыми шагами удалялся прочь.
Садику хотелось прокричать в толпе: тут есть кто-то, кто может понять, как мне тяжело на душе?! Кто может мне сказать, как мне дальше жить? Без нее.
Он ходил среди людей, как потерянный, и будто сам потерял то, что давало ему смысл жить.
Садику было на самом деле некуда идти… Некуда деться… Особенно от себя. Он хотел… Потеряться… Сгинуть… Утонуть… Сгореть… Броситься в бездну… Ему казалось, что теперь он остался совсем один на этой планете.
Он, конечно, мог бы пойти в полицию, чтобы его забрали в лагерь беженцев. Мог бы и без них, напрямик туда… Но а если полиция уже ищет его из-за угнанного мотоцикла?
Он спросил у прохожих, как пройти к вокзалу. Где же ему еще ночевать, как не на вокзале. Денег у него практически не было. Анна предлагала много раз, но он отказывался. Но, слава Богу, не отказался он тогда от подарка девушки: скромного, но практичного телефона. Он достал его из кармана куртки и сел на лавку. Начал пристально смотреть на телефон, он напоминал о минувших днях, когда она была рядом. Он проверил, сколько денег на телефонном счету. Автоответчик сообщил: «Шесть евро восемь центов». Он ждал такого поворота событий или предчувствовал, что такие сказочные сны обычно долго не длятся.
Садик долго слонялся по Кельну, не разбирая дороги, и все думал и думал об Анне. Пройдя мимо кондитерской, он почувствовал голод, зашел в нее, чтобы просто посмотреть цены. Лавки эти были турецкие, это значит, что практически все здесь было вкусно. Он мог бы изъявить желание угоститься, турок-продавец вряд ли бы ему отказал. Но он не смог бы перешагнуть через себя, не смог бы изменить своих привычек.
Он спросил у продавца, далеко ли находится железнодорожный вокзал. На это тот ответил, что он почти на месте, еще чуть-чуть дальше надо пройти.
На вокзале Садик ходил по перронам, смотрел на поезда и пассажиров, как-то старался себя отвлечь, убежать от преследовавших его мыслей. Если он дальше будет думать о потерях, которые он перенес за последний год, то сейчас просто разрыдается.
Неожиданно ему пришла идея. Вернее, он кое-что вспомнил. В Болгарии, в больнице города Бургас, он получил от дежурного доктора скорой помощи телефон другого болгарского врача, который работает здесь, в Германии. Но Германия большая. И у него нет денег даже на билет на поезд.
Он быстро нырнул во внутренний карман и оттуда достал маленький потрепанный блокнот, спешно начал листать пожелтевшие от влаги листы: «Вот он, номер! Его зовут Димитр».
