— Конечно, — он поудобнее уселся и сложил руки перед собой в замок, опустив взгляд по ноги. — Когда я учился на последнем курсе, то встретил хорошую девушку. Милую, добрую и понимающую. Она училась на хореографическом факультете и была на хорошем счету у преподавателей. Между нами сначала возникла дружба. Мы вместе ходили на мои небольшие выставки, в театр смотреть балет, где она вечно томно вздыхала, наблюдая за этим, задержав дыхание. А потом все каким-то образом переросло в любовь — мне было комфортно рядом с ней. Ее звонкий смех грел мою душу, а улыбка сияла, как тысяча звезд на небе. И тогда я понял — вот моя истинная муза, ради которой я готов был на все. Мои картины стали приобретать светлые оттенки, более плавные очертания и мелкие детали. Мастера хвалили меня, и я даже защитил дипломную работу на высокую оценку. Думал, вот, съедемся и станем жить вместе — я продолжу писать, буду продавать свои работы, и мы обязательно объездим весь мир.
— Но я так понимаю, во всем этом есть какое-то «но», — тихо сказала я, вслушиваясь в слова мужчины. Он говорил это с такой грусть в голосе, что у меня слезы подкатывали. Я уже понимала, к чему все идет.
— Огромное «но». Мы и правда жили вместе, планировали свадьбу. Я был влюблен до потери памяти: писал ее портреты, они занимали огромную часть моего рабочего помещения; делал все для того, чтобы она чувствовала себя свободной и любимой. Но ты сама прекрасно знаешь, что не всем художникам удается стать популярными и зарабатывать кучу денег.
Я молча кивнула, наклонившись вперед. Мои локти упирались в колени и раскрытые ладони поддерживали голову, продолжая внимательно слушать Лео.
— И вот тогда я узнал, что пока стараюсь решить ситуацию с деньгами, моя любимая девушка встречалась за спиной с другим парнем, который мог обеспечить до конца жизни. Я тогда возвращался домой после подработки грузчиком на заводе и заметил ее возле на улице с этим хмырем Самойловым, который без повода дарил ей дорогие украшения и норковые шубы. А потом сама призналась, что устала жить на копейки и экономить. Собрала свои вещи и ушла, — Лео схватился за голову, вспоминая эти события из прошлого. Все же это для него это больная тема, которую он и не особо-то и желал вспоминать.
Мама тоже раньше говорила о том, что своими рисульками я ничего не добьюсь и никогда не смогу много зарабатывать — когда-нибудь буду просить милостыню на улице. А мне ведь было двенадцать, когда она стала рвать мои рисунки, принижать мой талант и постоянно повторять одно и то же — ничего этим не добьешься.
И даже люди продолжают это говорить творческим людям, которые даже не понимают, насколько для нас важно заниматься тем, к чему тянется душа, даже если ты с этого не получишь и ржавой копейки. Это отдушина, это часть нашей жизни, наш свободный глоток воздуха, позволяющий не свихнуться.
И только сейчас до меня дошли крайние фразы мужчины. Он упомянут Самойлова.
— Подожди. Ты сказал, что Самойлов ухаживал за ней?
— Да. Сергей — сын крупного бизнесмена в сфере культуры, оттого он и стал лучшим куратором в городе, что продвинулся благодаря связям отца. А я всего добился сам, — Добрынин поднял глаза, наполненные ненавистью и сжал челюсть.
— Ты поэтому сказал мне быть осторожнее? — спросила я, присаживаясь рядом с Леней.
— Он частенько пристает к молодым девушкам, с которыми сотрудничает. Сначала это были просто слухи, а потом я вживую видел пару раз, как он скрытно домогался до них. А условия-то работы хорошие, плюс никто не хочет иметь дело с его отцом — так можно себе быстро испортить репутацию художника и остаться ни с чем.
Ничего себе! И Ира встречается с таким человеком? У меня даже мурашки побежали по коже от того, что я услышала. Но если расскажу Калининой, не факт, что она мне поверит сразу, ведь Самойлов ей сильно нравится и уж точно будет его защищать.
— А писать перестал почему? Из-за бывшей?
— Она была моей музой, моим вдохновением. Ушла она, ушло и мое желание писать. До сих пор рука не поднимается взяться за кисть и краски.
— А картины ты все еще хранишь? — поинтересовалась я.
— Да, они у меня на старой квартире. Их место, как у твоих, пылится в уголочке, где никто не увидит, — Лео посмотрел на меня с сожалением, улыбнувшись одним уголком губ.
— А ты…покажешь мне?
— Что? Ты хочешь их увидеть? — темные брови поползли вверх от удивления.
— Конечно. Ты видел мои работы, теперь твоя очередь показывать.
— Но…там бардак такой из-за ремонта. Приезжаю туда на несколько часов после работы.
— Возьмешь меня с собой в следующий раз, хорошо? — я взглянула в его голубые глаза с надеждой и даже состроила жалобное лицо, тем самым вызывая тихий смех у мужчины.
— Ладно, уговорила. Но тогда ты мне взамен поможешь с ремонтом. Идет? — Добрынин протянул мне свою ладонь для закрепления договора.
— Идет, — с удовольствием пожимаю руку. Ну вот, дело сделано, и я смогу наконец полюбоваться старыми работами мужчины. Так получается более честно.
— И нам нужно будет еще на неделе заехать в галерею. Хочу тебе все показать и рассказать.