— Не смог сдержаться, прости, — он улыбнулся. — Сложно стоять рядом с девушкой, которая тебе нравится всем сердцем и не иметь возможности даже взять ее за руку.
— Можешь взять, если тебе так хочется.
Лео опускает свободную ладонь вниз, касаясь пальцами по голой коже, отчего я вздрагиваю, ощущая легкую щекотливость. Он переплел мои пальцы со своими и подтянул к своим губам, оставляя теплый поцелуй на тыльной стороне ладони.
Эта ситуация сейчас слишком сильно затуманивала разум. В моей голове проскакивали не очень приличные картинки и нужно было как-то немного прийти в себя.
— Как мило с твоей стороны.
— Так ты…позволишь?
Он и правда спрашивал разрешения на то, чтобы поцеловать меня? В потемневших голубых глазах блестело искреннее желание. Как такому можно отказать?
— Попробовать можно, только осторожно, — еле сдерживаю себя, чтобы не засмеяться и наблюдаю за тем, как Добрынин выпрямил спину, не отпуская моей руки. Он легонько притянул меня к себе, второй ладонью придерживая за талию и медленно наклонялся все ниже и ниже, пока не достигнул приоткрытых губ. Лео мягко прильнул, пытаясь не спугнуть, и унес меня в головокружительный поцелуй. С ним все по-другому, не как с Черновым. Сердцебиение участилось, дыхание сбилось, а пальцы вцепились в широкие плечи мужчины. По всему телу прошлась волна наслаждения, вызывая мелкие мурашки.
Это было нежно и сладко, без спешки и лишних действий. Его губы отдавали чем-то ягодным и терпким, довольно приятным для меня. Хотелось распробовать еще немного, углубиться и еще больше вкусить эту сладость, но понимала, что для первого раза вполне достаточно, чтобы не смущать друг друга.
Я отпрянула первая, не в силах поднять глаза. Лео тяжело дышал, продолжая держать меня за талию — и правильно делал, потому что ноги внезапно стали ватными и почти совсем меня не держали на ровном месте. Даже голова слегка закружилась после такого.
— Давно я не испытывал подобного.
— Я тоже, — улыбнулась я, расслабляя пальцы. Надеюсь, не слишком сильно сжала его плечи.
— Все же пойдешь домой? — Добрынин провел ладонью по щеке, не желая так быстро отпускать от себя. Я сама не против дать еще друг другу понежиться в объятиях, но все же стоит немного прийти в себя, освежиться. Во мне вновь проснулось то самое замечательное чувство — вдохновение. Но сесть за мольберт уж точно не хватит сил. Нужно отдохнуть, как следует.
— Пойду. Но мы ведь соседи, чего тебе волноваться?
— Я могу зайти в любой момент, — Лео склонился ниже и поцеловал в лоб, поправляя растрепавшиеся волосы.
— Верно. Не скучай, — подмигиваю и наконец покидаю квартиру, влетая в свою вся окрыленная. Тихо взвизгиваю от радости и падаю на диван, распластавшись на нем звездой. Мопс увидел мое хорошее настроение и решил составить компанию, запрыгивая рядом.
— Ну иди сюда, пожалею, — ойкнула, когда Моцарт оказался у меня на животе, впиваясь своими когтями в кожу. — Теперь жалеть надо меня.
Он улегся сверху, виляя маленьким хвостом, и смотрел своими красивыми глазками на меня, вызывая у меня любовь и радость. Я так сильно прониклась к нему, что теперь не готова отпускать просто так — мы теперь родные друг другу.
— Знаешь, если у меня все получится с твоим хозяином, то может нам и не придется с тобой прощаться, верно? — поглаживаю по голове, спускаясь на спину мопса. Моцарт ловил кайф от такого и даже прикрыл глаза, давая понять, что ему очень нравится. — Какая же ты неженка.
Все же с утра я уже сидела за мольбертом, закинув в себя только пару бутербродов, чтобы не совсем помереть с голоду, и запила все это сладким кофе. Думаю, этого до обеда вполне будет достаточно, потому что я снова вся была в искусстве — вчерашние чувства меня не отпускали, толкали на то, чтобы вновь взяться за последующую картину и еще больше мечтать о портрете Леонида. Я просто обязана попросить его стать натурщиком и наконец совершить задуманное. В моей голове это выглядит просто шедеврально: сочетание теней, светлых оттенков, поймать то самое заветное выражение лица, когда Лео много думает, подчеркнуть все его изгибы, довести до совершенства и…
Мои мысли прервал телефонный звонок.
Я нервно топнула ногой, чуть не уронив палитру, и положила все на маленький столик поблизости, отвлекаясь на телефон. Это был Адриан. Вдруг понимаю, что Чернов говорил вчера о том, что мой поход в театр вместе с ним даст ему многое понять. И сейчас я просто схватилась за голову, осознавая, что мой ответ и так уже ясен. Но только не мужчине, который ничего не знает о том, что сейчас происходит между мной и Добрыниным.
Все же решаю пока что отложить телефон, поставив беззвучный режим. Перезвоню ему чуть позже — у меня вдохновение уже через край плещется. Если начну отвечать на вопросы Адриана, саму же себя собью с толка и могу нарушить все то, что во мне сейчас скопилось. А я не хочу упускать момент дорисовать вторую картину для выставки. Тем более, что в скором времени, нам нужно будет потихоньку готовиться и там уж точно будет не до создания шедевров.