— Твоя очередь, — мелодично постучав ладонями по столу, жду долгожданный набросок мужчины. Мне не терпелось поскорее на него взглянуть. Лёня протягивает его мне.
С удовольствием принимаю, разворачивая рисунком к себе и просто несколько секунд таращусь с открытым ртом на то, что он сотворил своими руками за каких-то пять минут. Вот что значит истинный талант. Я теперь понимаю, что Добрынин зря все это оставил на такое долгое время — набросок был таким чистым и вполне себе реалистичным, даже без цветных красок. Одного карандаша ему хватило, чтобы передать мою улыбку и опущенный взгляд. Даже подчеркнул все мои особенности на лице — глубокие морщины в области щек и мелкие родинки возле глаз, которые мало кто замечает.
— Лео, ты просто чудо ходячее. Тебе нельзя было бросать живопись!
— Знаю, но…возможно так надо было, — он продолжал держать в руках мой рисунок. — Тогда бы всего этого бы не произошло.
— О чем ты?
— Я бы не нашел Моцарта, не стал бы заниматься не менее любимым делом, не встретил бы тебя, если бы эти два обалдуя не подсунули мопса именно тебе, — мы вместе рассмеялись. И ведь правда — по сути, все было завязано на собаке, с которого в моей жизни началась белая полоса.
— Ты прав.
— Это того стоило, пусть мне и пришлось многое перетерпеть. Зато сейчас я абсолютно счастлив сидеть вместе с тобой на этой кухне и ждать, когда привезут нам ужин, — Лео встал из-за стола и подошел ко мне, взявшись рукой за спинку стула и чуть наклонившись ко мне.
— Надеюсь они не задержатся, потому что мой желудок явно начинает забастовку, — поднимаю на него глаза, прижимая к себе лист.
— Думаю, осталось немного, — прошептал Добрынин. Между нами расстояние было минимальное — еще немного и он снова коснется меня своими губами. Не знаю, откуда взялось это чувство, но мне хотелось бы теперь проводить с ним куда больше времени, чем, когда мы встречались чисто случайно или сталкивались в коридоре.
Вчерашнее признание мужчины позволило мне понять свои собственные чувства — он мне тоже небезразличен. И где-то в глубине души я осознавала, что теперь мне придется сказать всю правду Адриану. Он сам мне дал выбор, который я уже сделала. Совсем скоро начинается балет в театре, а я сижу здесь с Лёней. Мне нужно будет обязательно с ним поговорить, иначе это будет нечестно. Чернов и сам все прекрасно поймет, когда я не явлюсь на встречу.
— О чем задумалась, Лера? — Лео остановился, заметив, как я задумалась о чем-то.
— Прости. Я…
Меня прервал звонок в домофон. Добрынин пошел открывать дверь, давая мне хоть пару минут на то, чтобы немного освежиться. Я открыла окно на кухне и выглянула, вдыхая морозный запах — на выдохе узорчатый пар выходил изо рта, напоминая о том, что на улице не так уж и тепло, а сама стояла в одной футболке, давая покрыться мурашками голым рукам.
— Снова заболеть решила? — Лёня поставил пакет на стол.
— Проветрить мозги, — они и правда чуть ли не плавились из-за вечных дурных мыслей. Порой нужно отдыхать от этого и принимать все, как есть.
Мы с Добрыниным со смехом отужинали вкусными горячими роллами и даже кормили друг друга с рук, испачкавшись в майонезных шапочках и в соевом соусе. Потом приступили к жирной пицце, которая пахло очень аппетитно. Позволяю себе такое очень и очень редко, но сейчас можно было забыть о том, что это не совсем полезно. Все-таки живем один раз, не нужно себя ограничивать максимально во всем — просто есть мера. Мама и так нам вечно что-то запрещала, а сейчас я взрослый человек и сама в ответе за свое здоровье. И моя интуиция подсказывает, что кусочек пиццы Пеперони уж точно положительно повлияет на настроение.
— Поехали домой?
— Теперь можно и вернуться, — мужчина насытился таким плотным ужином, запивая все это горячим чаем. Я же доедала сладкий десерт — нежный чизкейк, который Лео любезно заказал для меня.
— Погуляем вместе с Моцартом?
— Я только за.
[1] Валенти́н Алекса́ндрович Серо́в — русский живописец и рисовальщик, один из главных и наиболее популярных портретистов русского модерна рубежа XIX–XX веков. Академик (с 1898), действительный член (1903–1905) Императорской Академии художеств.
На улице шел пушистый снег, из-за чего на дорогах образовались небольшие пробки. Лео включил музыку в машине, чтобы хоть как-то разбавить нашу скуку, а на разговоры уже не было сил, хотелось только поскорее приехать домой и хоть немного отдохнуть от такого насыщенного дня — сначала картина, потом ремонт. Все эмоции ушли на работы Добрынина, который напрасно забросил живопись, но это был его осознанный выбор, так что диктовать ему, чтобы он вернулся обратно в это ремесло — бесполезно, да и глупо.
Каждый сам решает свою судьбу.
Вдруг вспоминаю про Адриана. Он ведь мне еще утром звонил несколько раз, а я проигнорировала его. Все же стоило с Черновым поговорить и сразу все сказать в лоб.