— И чем мне тебе помочь?
— Доклеим вместе обои и постелем линолеум. И будет готово.
— Ну веди давай, Сусанин.
— Сусанин? О чем ты? — удивился Лео.
— Ты серьезно не знаешь?
— Нет.
— Ладно, проехали, — я покачала головой, осматривая место работы. Спальня была небольшой, половина комнаты уже была обклеена красивыми темными обоями с золотой окантовкой. Будет смотреться очень даже красиво и уютно.
— Да я шучу, Лера, — Добрынин исподтишка чмокнул меня в щеку, а сам, как ни в чем не бывало, наклонился за обоями, помешивая в емкости разведенный клей.
Что ж, на мое же удивление, мы за все эти три часа даже ни разу не поругались. Леня командовал, но иногда спрашивал совета, как сделать лучше. Хорошо, что не нужно было ровнять рисунок, обои были однотонными, не считая верхушек и низа, где проходили золотые линии. Когда клей закончился, второй раз я разводила сама, примерно рассчитав, чтобы нам хватило на всю работу.
Закончив с обоями, перешли на пол. Я сначала отмыла всю грязь, выгнала Лео в гостиную налить нам чаю, а сама махала шваброй и тряпкой, чтобы подготовить все для работы. Уставшая и вспотевшая, выпила весь чай, что мне принес Добрынин, до последней капли несколькими большими глотками, чтобы больше не чувствовать неприятную сухость во рту.
Дальше разобрались с линолеумом, который, как раз-таки, и вынес нам весь мозг, ведь его тоже пришлось обрезать ровно-ровно, не оставляя лишних дырок. Лене потом пришлось взять за шуроповерт, чтобы прикрепить уголки. С ними все выглядело куда более аккуратнее, чем без.
И когда я измучено улыбнулась, стирая предплечьем стекающие капли пота со лба, посмотрела на мужчину, который убирал все лишнее в гостиную.
— Доставай картины. Я заслужила их увидеть.
Добрынин беспрекословно повиновался и скрылся за дверьми в эту же секунду. Я присела на чистый пол, любуясь тем, какую красоту мы с Лео соорудили — теперь здесь можно будет скоро жить. Надеюсь он до Нового Года успеет доделать гостиную, хотя, если так подумать, ему некуда спешить — у Лени достаточно времени, ведь квартира, в которой он сейчас живет, оплачена до середины января.
Мужчина хлопнул дверью и занес в комнату несколько запакованных картин. Некоторые из них были поменьше, другие побольше. Мне теперь не терпелось поскорее на них взглянуть.
— Ты сам их откроешь или позволишь мне?
— Как тебе самой хочется, — Добрынин отошел в сторону, указывая руками в сторону холстов, стоящих возле стены. Я медленно подошла к ним и сравнялась с длиной самой большой картины. Ладони сами потянулись раскрыть их — больше напоминало то, как я в детстве распаковывала детские новогодние подарки, которые маме на работе давали бесплатно. Но после пятнадцати — это стало какой-то роскошью. Мама считала, что я была слишком взрослая для такого.
Постепенно проскакивала старая краска, слегка посветлевшая в каких-то местах. Потом начали виднеться руки, стройные ноги и тут до меня дошло — это его бывшая девушка. Почему именно это попалось мне первым? Но отступать поздно, тем более, мое желание увидеть все работы Лео было очень огромным.
— Это…
— Да, я поняла, — поспешила его перебить, чтобы он потом сам не впал в непонятное состояние. Думаю, в этот раз Леня не будет грустить или переживать, раз мужчина опустился рядом и сосредоточено наблюдал за моими действиями.
Глазам открылся вид на прекрасную юную девушку чуть младше меня. Она восседала в старинном деревянном стуле, закинув ногу на ногу и сместив их в бок. Ее молочная кожа даже на холсте будто светилась при ярких лучах солнца. Светлые кудри обрамляли овальное лицо, спускаясь вниз по плечам, а маленькие зеленые глаза смотрели вперед с таким блаженством, будто она видела перед собой нечто удивительно красивое. И могу предположить, что именно так Добрынин видел свою девушку, смотрящей только на него такими влюбленными глазами. А может он и передал все то, что видел сам.
Голые плечи и ноги прикрывало белое одеяние — легкое шелковое платье, струящееся по ее талии и бедрам. Леня передал через картину всю ее истинную красоту, сравнимую с самой богиней Афродитой.
Дальше в ход пошла вторая картина. На ней оказался пейзаж, о которых говорил Леша, что брат частенько такое писал на живой природе. И это правда оказалось очень сочным и натуральным — сразу захотелось оказаться на том месте, стоять и вдыхать приятный морской бриз, любуясь ночным звездным небом и легким ветерком, раздувающим волосы в стороны. Как ног будет резко касаться прилив, заставляющий вздрогнуть от прохлады и свежести.
— А где это было?
— На Черном море был, когда еще учился, — улыбнулся мужчина.
— Ого! И как там? — я распахнула глаза от удивления и посмотрела на Лео, который подобрался ко мне еще ближе, усаживаясь на пол и складывая ноги в позу лотоса.
— Красиво, даже очень! Это нужно видеть своими глазами, чтобы ощутить сполна.
— А я за пределами нашего города нигде не была, — грустно вздохнула, взяв в руки следующую картину.
— Жаль. Я после кураторства стал частенько путешествовать по миру — кроме Европы был в Китае, в Индии, в Египте и даже в Турции.