— Посольство исключено, — покачал головой Слон. — только хуже будет. А на конспиративке меня как раз и ждали. Думаешь, я к тебе первому пришел?
— На конспиративке ждали?!
— То-то и оно. Этот ствол оттуда. От тех, кто ждал.
Американский. Новый.
— Здорово. Может, расскажешь, пока едем, — что происходит? Хотя бы кратко?
Если кто-то вам скажет, что в современном мире легко спрятаться — можете в лицо плюнуть на такое вранье. Ерунда это все.
Современный мир — это мир big data, больших объемов данных. Никто не знает, к каким данным получит или уже получил доступ Большой Брат на сей раз. Доступ к мобильнику, к кредитной карточке, к истории твоего серфинга в интернете, к данным с видеокамер, которые отслеживают дорожное движение рядом с твоим домом. Возможно всё. И ко всему надо быть готовым.
В Ла Дорада я оставил машину — это на полпути к Медельину. Конечно, есть риск, что угонят — но риск, что пройдут по следу, еще больше. Чтобы нас отвезли до Медельина — я договорился на местном рынке с водителем грузовика. Заодно купил листьев коки. Их полуофициально, но продают, если их просто жевать — эффект как от крепкого кофе. Индейцы только и делают, что жуют коку; это уже в ХХ веке придумали химией экстрагировать его активные компоненты и делать кокаин.
Водителя звали Хулио, он был веселым малым на огромном китайском грузовике, купленном в кредит. Китайцы заходят сюда все активнее и активнее, и китайского тут всё больше и больше — одежда, мотоциклы, машины. Даже помповые ружья — и те многие из Китая.
Пока Слон спал — а он, видать, долго мотался без сна — мы с Хулио успели обсудить политику, конкурс красоты, чемпионат мира по футболу и американцев. У Хулио недавно выдворили из США брата, причем после десяти лет нелегального там проживания, поэтому добрых чувств к стране он не испытывал. Еще Хулио беспокоил рост цен на бензин.
Кстати, еще год назад я мало что мог сказать по-испански, а теперь тараторю вполне бойко. Заслуга Лары — она многому научила.
И вот — мы уже с юга подъезжаем к Медельину.
Медельин имеет одну особенность — он расположен в долине, между невысокими горами, и с какой бы ты стороны не подъезжал — город предстает перед тобой сразу весь, целиком. Если в Иерусалим ты поднимаешься, то в Медельин ты спускаешься — как спускаются в ад. Живописнейшая дорога петляет по зеленым холмам — а смотришь на город и думаешь, сколько людей сложили свои головы на его улицах. Когда-то они тоже вступали в этот город, намереваясь его покорить — имен многих не помнят, в честь кого-то названы улицы. Каждый должен понимать, что и он — имеет шанс вписать свое имя в историю этого города собственной кровью.
— Хулио, друг, останови здесь. Мучо грасиас.
Я толкнул Слона в бок — и немного не рассчитал… Хорошо, что не по ране.
— Извини.
— Что?
— Приехали…
…
Родриго жил на холме. Здесь чем богаче человек, тем он выше взбирается по холму. Родриго, конечно, не мог купить или снять себе что-то попроще — то, что он снимал, мог снять сам Пабло Эскобар, если бы был жив.
Мы добрались до места пешком — полтора километра, но лучше так, чем таксист назовет потом кому-то адрес, куда он нас отвёз. Охраны не было, но был звонок, на который я и нажал — и не отпускал.
Появился Родриго. Он был в теннисном костюме — значит, занимался или теннисом, или гольфом с автоматом, пускающим шары. Увидев меня, он не удивился — а вот увидев Слона, удивился сильно.
— Синьор Энрике! Вы ли это!
— Ну, п…ц — сказал Слон и начал падать. Я едва успел его подхватить.
…
— Ты откуда его знаешь? — спросил я Родриго, когда мы устроили, наконец, Слона и вышли в соседнюю комнату, чтобы выпить спокойно виски под журчание фонтана, как и полагается благородным донам.
— Синьора Энрике? Он нашим советником был, — охотно пояснил Родриго, — вива ла боливариан революсьон.
— Ва бене, — заключил я по-итальянски, — и как советовал?
— Хорошо советовал. Мы по его советам много операций в сельве провели. Один раз колумбийский спецназ в ловушку попал…
Здорово. Значит, теперь получается, к Слону есть вопросы здесь, в Колумбии. А всё, что касается армии, тут не отличается демократией.
— Как его звали-то?
— Так и звали синьор Энрике. У всех кто с Минска приезжал — наши имена были.
Значит, еще и с Минска. Интересно, не замешаны ли тут еще люди с Минска? Они не всегда на нашей стороне.
— Тут у тебя безопасно?
— Абсолютно.
— А прислуга?
— Если наверху спрятать и дверь запереть — не увидит.
Я кивнул.
— Грасиас, тебе, друг.
— Да ты что, как друг другу.
— Ну, тогда если, как друг другу, еще услугу окажешь?
— Без вопросов.
— Надо корабль, который через океан идет.
— В Европу?
— Лучше в Африку. У тебя связи в портах есть?
— А то. Сейчас же и позвоню.
Я придержал Родриго.
— Сейчас не надо. Позже позвонишь. Давай, сейчас виски допьем.
Я подмигнул.
— А потом еще нальем.
Ох, что-то мне всё это не нравится…
