Когда замок Удольфо вернулся во власть Монтони, синьор отправил Уго в Тоскану за Эмили, которую спрятал в безопасном месте. Хозяину не терпелось вернуть пленницу, а потому он поручил Уго вместе с Бертраном доставить ее в замок. Вынужденная подчиниться приказу, Эмили с сожалением простилась с милой Мадделиной и после двух недель безмятежной жизни в Тоскане вновь отправилась в путь, бросая с высот Апеннин печальные взгляды на раскинувшийся у подножия гор волшебный край и на далекое Средиземное море, навевавшее мечты о возвращении на родину. Разочарование немного смягчала мысль, что в Удольфо оставался Валанкур: находиться рядом с ним – пусть он и в заточении – казалось если не счастьем, то утешением.
Дом на краю леса Эмили и провожатые покинули в полдень, а в замок Удольфо вернулись в глубокой тьме. Луна изредка прорывалась сквозь облака. Путники ехали молча, при свете факела. Эмили размышляла о своем странном положении, а провожатые мечтали о бутылке вина и тепле очага: оба ощутили разницу между теплым климатом долины Тосканы и холодом дикого горного края. Вскоре Эмили вывел из задумчивости бой часов на башне замка: ветер разносил звуки по всей округе. Удар следовал за ударом и с угрюмым бормотанием замирал среди вершин: в печальном настроении Эмили воображала, что эти звуки отмеряют последние часы ее жизни.
– Да, старые часы на месте, – заметил Бертран. – Даже пушки не заставили их замолчать!
– Точно, – согласился Уго. – И в пылу схватки они отбивали ход времени так же громко. Я слышал их сквозь залпы пушек! И боялся, что шальное ядро все-таки в них попадет, но ничего: устояли и часы, и сама башня.
Дорога обогнула гору; на миг в глубине долины путники увидели освещенный луной замок, но он тут же пропал в тени, хотя даже мимолетный взгляд пробудил в душе Эмили страх. Высокие неприступные стены напоминали о неволе и страдании, и все же искра надежды не угасала. Здесь обитал не только Монтони, но, возможно, и Валанкур, а одна лишь мысль о милом друге рождала в душе радость.
Дорога вилась по долине, и вскоре Эмили вновь увидела поднимающиеся над лесом старинные стены и башни. Теперь лунный свет позволил рассмотреть нанесенные осадой повреждения: пробоины в стенах и разрушенные укрепления. В лесу, по которому ехали путники, валялись обломки камней. Да и сам лес пострадал от пушечных ударов, так как защитники замка стреляли по прячущимся среди деревьев врагам. Многие благородные исполины оказались поверженными, а другие лишились кроны.
– Лучше спешиться, а мулов взять под уздцы, – предложил Уго, – иначе угодим в воронку от ядра – здесь они повсюду. Я буду светить, а вы смотрите под ноги. Земля еще не очищена от неприятеля.
– Как? – в ужасе воскликнула Эмили. – Здесь лежат неприятели?
– Может быть, уже и нет, – ответил Уго. – Но когда уезжал отсюда, я заметил под деревьями несколько трупов.
Они поехали дальше. Факел отбрасывал тусклый свет на землю, лучи проникали в укромные уголки под деревьями, и Эмили боялась смотреть вперед, чтобы не увидеть что-нибудь жуткое. На тропинке валялись сломанные наконечники стрел и куски разбитых доспехов.
Бертран споткнулся, и под ногами что-то громко загремело.
– Посвети сюда! – потребовал он.
Уго поднес факел, и все увидели нагрудную часть лат, насквозь пронзенную, с залитой кровью подкладкой. Эмили горячо попросила продолжить путь, а Бертран неуклюже пошутил по поводу того несчастного, кому принадлежали пробитые доспехи.
При каждом шаге Эмили боялась наткнуться на новое свидетельство смерти. Скоро они вышли на поляну, и Бертран остановился, чтобы осмотреться. Повсюду валялись стволы и ветки деревьев, еще недавно украшавших это место. Судя по всему, оно оказалось роковым для неприятеля: именно сюда целились пушки со стен замка. Земля была усеяна обломками оружия и обрывками мундиров. Эмили так боялась увидеть мертвые тела, что снова попросила не задерживаться, однако ее спутники были так увлечены, что не услышали просьбу. Отвернувшись от пугающей картины, Эмили посмотрела на замок и увидела на стенах движущийся свет. Вскоре часы пробили полночь, потом зазвучала труба, и Эмили с тревогой спросила, что означает этот сигнал.
– О, всего лишь смену караула, – небрежно ответил Уго.
– Не помню, чтобы раньше о смене караула оповещала труба, – удивилась Эмили. – Какой-то новый обычай.
– Всего лишь восстановили старый порядок, синьора, – пояснил Уго. – Мы всегда следовали ему в военное время. С начала осады замка каждый раз в полночь играет труба.
– Слушайте! – перебила его Эмили, когда труба зазвучала снова.
Потом послышался тихий звон оружия, несколько раз на террасе произнесли пароль, из дальней части замка донесся ответ, и все вокруг опять погрузилось в молчание. Эмили пожаловалась на холод и попросила идти быстрее.
– Сейчас, синьора, – пообещал Бертран, переворачивая концом копья разбитый кусок лат. – Что у нас здесь?
– Слышите? – воскликнула Эмили. – Что это за шум?
– Какой еще шум? – Уго вздрогнул и прислушался.
– Тише! – потребовала она. – Шум доносится сверху, с укрепления.
