Верецци и Бертолини прекратили расспросы и одновременно бросились вверх по лестнице. Услышав их торопливые шаги, дрожащая Эмили внезапно ощутила прилив сил и, словно молодая лань, бросилась бежать по темной галерее, но, прежде чем достигла конца длинного коридора, лампа в руках Верецци осветила стены. Преследователи увидели жертву и бросились за ней. В этот миг нетвердо державшийся на ногах Бертолини споткнулся, растянулся во весь рост и выбил лампу из рук товарища. Вместо того чтобы спасать свет, Верецци воспользовался преимуществом и бросился вслед за Эмили. Ей, однако, удалось разглядеть боковой коридор, где тут же и спряталась. Верецци успел лишь различить направление, в котором она побежала, и ринулся туда же, но звук шагов Эмили скоро пропал в отдалении. Плохо знакомый с галереей, Верецци пошел осторожно, чтобы не упасть с лестницы: в старых замках галереи часто заканчивались крутыми ступенями. Эмили же случайно оказалась в том самом коридоре, куда выходила ее комната. Не слыша шагов преследователей, она остановилась отдышаться и решить, что делать дальше. Она свернула в этот коридор только потому, что случайно его увидела, а сейчас, достигнув конца, ощутила ничуть не меньшую растерянность, не зная, куда идти и как найти путь в темноте. Одно было ясно: возвращаться в свою комнату нельзя, поскольку именно там ее начнут искать в первую очередь. Опасность возрастала с каждым мгновением, потому что она стояла возле двери. Устав до изнеможения, Эмили все-таки решила несколько минут отдохнуть, тем более что никаких шагов слышно не было. Пока она медлила, на противоположной стороне галереи мелькнул свет – под дверью той самой таинственной комнаты, где она увидела зрелище столь страшное, что до сих пор не могла вспоминать без содрогания. Свет, да еще в столь поздний час, не просто удивил, а испугал: казалось, сейчас дверь медленно отворится, и покажется некое жуткое создание. Продолжая прислушиваться и не слыша шагов, Эмили решила, что Верецци вернулся за лампой. Предполагая, что скоро он будет здесь, она снова задумалась, куда идти и как отыскать путь в полной темноте.
Свет под дверью роковой комнаты по-прежнему мерцал, но ужас перед этой комнатой был настолько силен, что она не осмеливалась туда войти, хотя даже самая маленькая свеча обеспечила бы ее безопасность. Эмили по-прежнему с трудом переводила дыхание, когда внезапно услышала какой-то шорох, а затем совсем рядом раздался тихий голос. В следующий миг она узнала Верецци, который, не подозревая о ее присутствии, разговаривал сам с собой:
– Воздух здесь свежее. Должно быть, это коридор.
Враги пугали этого героя меньше, чем темнота, и он старался поддержать мужество рассуждениями с самим собой. Превозмогая страх, Верецци продолжал осторожно двигаться к комнате Эмили, очевидно забыв, что в темноте ей не составит труда спрятаться, пусть даже в спальне. Как всякий нетрезвый человек, он упрямо следовал за овладевшей воображением идеей.
Едва шаги его стали стихать, Эмили покинула убежище и осторожно двинулась в противоположном направлении в надежде свернуть в первое попавшееся по пути ответвление. Однако, прежде чем это случилось, стены осветились. Оглянувшись, она увидела, что Верецци направляется к ее комнате, и свернула в открывшийся слева проход, надеясь, что осталась незамеченной. Но уже в следующий миг в дальнем конце этого узкого коридора тоже мелькнул свет. Остановившись в нерешительности, Эмили поняла, что это идет Аннет, и бросилась ей навстречу, чтобы предупредить любую неосторожность, но не успела: узнав госпожу, горничная радостно воскликнула и взволнованно заговорила. Успокоить ее удалось не сразу, так же как и освободиться из крепких объятий. Когда же наконец Эмили сумела объяснить, в чем дело, обе поспешили в комнату Аннет, в дальний конец замка. Впрочем, никакой страх не мог заставить горничную молчать.
– Ах, дорогая мадемуазель! – тараторила она. – Какого ужаса я здесь натерпелась! Сто раз думала, что умру! Уже и не надеялась снова вас увидеть! В жизни никому не радовалась так, как вам сейчас!
– Тише! – шепотом перебила ее Эмили. – За нами идут: я слышу шаги!
– Нет, мадемуазель, – возразила Аннет. – Просто где-то закрыли дверь. По этим сводчатым коридорам звук летит так, что постоянно обманываешься: стоит только кашлянуть или что-нибудь сказать, сразу разносится такой шум, как будто выстрелила пушка.
– Значит, надо молчать, – решила Эмили. – Прошу, пока не придем в твою комнату, не произноси ни слова.
Наконец они добрались. Аннет заперла дверь, а Эмили присела на кровать, чтобы отдышаться и успокоиться. На вопрос, нет ли среди пленников Валанкура, горничная ответила, что точно ничего не знает, но слышала, что несколько человек заключены в темницу, и вернулась к рассказу об осаде – точнее, к излишне подробному изложению собственных страхов и переживаний.
