– В этом нет ничего странного: нечто подобное вы услышите, пожалуй, в каждой гостинице. Не сомневаюсь, что играет кто-то из родственников хозяина.
Нежная жалобная мелодия погрузила ее в мечты, которые были грубо прерваны насмешками Кавиньи и голосом Монтони, приказывавшего слуге рано утром подать экипажи, поскольку обедать он намеревался в Турине.
Мадам Монтони чрезвычайно радовалась возможности оказаться на ровной земле и подробно описывала многочисленные ужасы, поджидавшие ее в горах, совершенно забыв, что рассказывает о них спутникам, разделявшим с ней эти опасности. В заключение она выразила надежду, что больше никогда, никогда не поднимется на эти страшные перевалы, и, жалуясь на усталость, вскоре отправилась отдыхать. От Аннет – горничной мадам – Эмили узнала, что Кавиньи не ошибся в предположении насчет искусного скрипача, ибо тот оказался сыном крестьянина из соседней долины.
– Парень собирается в Венецию на карнавал и надеется заработать своим мастерством кучу денег, – добавила Аннет. – Карнавал начнется на днях. Но как по мне, то лучше жить среди этих приятных холмов и лесов, чем в городе. Говорят, мадемуазель, что в Венеции нет ни деревьев, ни травы, так как город построен прямо в море.
Эмили согласилась с разговорчивой Аннет в том, что молодой человек сделал неправильный выбор, и мысленно пожалела, что придется покинуть невинную красоту природы и отправиться в сладострастный, развращенный город.
Оставшись одна, она не смогла уснуть: воображение тревожили воспоминания о родном доме, Валанкуре и обстоятельствах переезда к тетушке. Жизнь в единстве с природой представлялась ей счастливой, и тем печальнее выглядело расставание – быть может, навсегда. Вспомнился не умевший ценить истинное блаженство молодой пьемонтец. Чтобы хоть на время отвлечься от грядущих неприятностей, Эмили погрузилась в сочинение следующих поэтических строк:
Наутро, в ранний час, путешественники выехали в Турин. Обширная долина, простирающаяся от подножия Альп до великолепного города, в то время еще не была пересечена длинной, в девять миль, аллеей, но украшенные виноградниками плантации олив, шелковиц и финиковых пальм разнообразили пасторальный пейзаж, по которому, спустившись с гор, мирно текла быстрая река По, чтобы в Турине встретиться со скромной Дорией. Чем ближе путники подъезжали к городу, тем могущественнее выглядели возвышавшиеся вдали Альпы: одна горная цепь вздымалась над другой, то скрывая вершины в облаках, то возносясь пиками к небесам. Склоны то и дело меняли цвет, принимая синие и лиловые оттенки и открывая глазу все новые и новые картины. К востоку простирались долины Ломбардии, вдалеке виднелись башни Турина, а за ними, на горизонте, выплывали из тумана Апеннины.
Город поразил воображение Эмили. Она не только не встречала во Франции, но и не представляла таких больших площадей и отходящих от них широких улиц, украшенных богатыми церквями и дворцами.
