– Пепел, снова ты сёрбаешь! – Челя передёргивает плечами и страдальчески морщится. – Вечно у меня мурашки по спине бегают, когда с тобой киряю. Пей по-человечески, одним глотком. А ты цедишь
– сёрб, сёрб, сёрб, сёрб! Брр-р-р! Извращенец, бля!
– А я не умею одним глотком, – улыбается Пепел.
– Учись! Садишься за стол с порядочными людьми – так веди себя культурно! У меня в голове судороги начинаются, когда я слышу, ты хлюпаешь и сёрбаешь!
– Хорошо, – покорно обещает Пепел, – обязательно научусь. Буду брать у тебя уроки. А ты лучше, голубь, расскажи, как Митрич с
Шуриком учили какого-то пионера импровизировать. Хочу услышать от очевидца…
– О! – Челя радостно выпячивает грудь, – это классика!
– Давай, я сам расскажу, – порывается Митрич.
– Тихо! Засохни! Ты, во-первых, тогда уже был в такой кондиции, что можешь всего и не помнить! А во-вторых, у меня интересней получится!
Челя для пущего вдохновения наливает себе рюмку водки, залпом высаживает её, вкусно закусывает маринованной помидоркой и начинает рассказ:
– Короче, на прошлой неделе эти два обормота – Митрич и Шурик – заявились ко мне с литром водки. Типа негде её оприходовать, а у меня здесь тишь, благодать и мухи не кусают. Я их пустил, конечно – пусть посидят чуваки, жалко, что ли? Разложились они здесь на столике, а я собирался подключиться чуть позже – у меня здесь как раз записывался "Автомат Калашникова". Ну, такая себе пионерская бандочка, ничего интересного. Короче, я сижу, работаю с пацанами, а эти троглодиты типа оттягиваются.
– Блядь, лучше бы мы сюда не приходили, – вставляет свои пять копеек Митрич. – Это можно окабанеть, когда во время кира такая хрень из-за дверей доносится. Чуваки – полные неликвиды. Я реально рак уха тогда заработал.
– Подожди, не перебивай, – досадливо кривится Челя. – В общем, не знаю, каким макаром, но присосался к ним гитараст этих "автоматов".
Чего-то он их там нагружал…
– Просил, чтоб научили импровизировать на гитаре, – уточняет
Митрич. – Мы его ласково так отфутболили – не мешай, мол, иди лучше записывайся. Он как клещ вцепился – расскажите сам принцип. А что ему рассказывать, если он ни уха, ни рыла в этом не волокёт. Мы его культурно спроваживаем – чего тут рассказывать, учись и лабай… А он своё гундосит – ну должен же быть какой-нибудь секрет, на котором всё строится… Шурик не выдержал и послал его за водкой – иди, мол, купи два жбана, а мы, так и быть, расскажем тебе секрет. Пока чувак бегал в магазин, мы уже успели о нём забыть. Сидим, трындим о своём… Прибегает, приносит "бинокль"1… Ну, говорит, рассказывайте. Шурик, типа, удивился – чего тебе рассказывать? А чувак ему: "Секрет рассказывайте, как импровизировать!" Тогда Шурик подумал и говорит: "Секрет простой – НИКОГДА НЕ ИГРАЙ СИ-БЕМОЛЬ!"
Все долго смеются. Потом завязывается спор на предмет того, поверил ли пионерский гитарист в то, что ему действительно сообщили важный принцип импровизации. Мнения разделились – Митрич считал, что чувак понял, что его развели. А Челя истово уверял, что юное дарование стопроцентно повелось, и теперь ни за что в жизни не будет играть запретную ноту, адскую и загадочную си-бемоль. Решили спросить Шурика, который как раз в этот момент куда-то запропастился.
– Шура! Голубь драгоценный, куда ты делся? Иди, реши наш маленький спор.
– Чего? – Шурик появляется из аранжираторской.
– Как ты думаешь, гитарист "калашей" повёлся на твою разводку?
– А хуй его знает… Вряд-ли… Это же полным дауном нужно быть, чтобы купиться на такое… Хотя… Он и выглядит полным дауном.
Слушай, Чель, у тебя от головы есть что-нибудь в аптечке?
– От головы, Шура, очень хорошо помогает одно средство, – загадочно тянет Челя.
– Ну?
– Гильотина, – под общий хохот сообщает он Шурику и с наслаждением наблюдает, как у того вытягивается лицо. – Иди, глянь в шкафчике, может и есть чего. Только ты не мешал бы таблетки с водкой.
– Да ничего страшного – сто раз пил анальгин после спиртного – он от этого ещё лучше всасывается. Спасу нет терпеть.
Шурик подходит к обшарпанному шкафчику самого совкового вида с намалёванным на дверце красным крестом. Долго в нём роется, полностью погрузив туда голову.
– Народ, а донотит от чего? Не от головы, часом? – гулко доносится из глубин аптечки.
– Какой донотит ? В первый раз слышу, – Челя, кряхтя, поднимается и подходит взглянуть. – А ну покажь, что это за лекарство такое неизвестное?
– А вот, – Шурик выныривает и протягивает Челе два пакетика. -
Порошок какой-то. Порошки обычно бывают или от головы, или от температуры. Должно помочь, по идее.
Челя рассматривает загадочные пакетики сначала с недоумением, потом с восторгом, и начинает корчиться в приступе дикого хохота. Он приплясывает, хлопает себя по толстым ляжкам и барабанит кулаками по своему громадному колышущемуся брюху.
– Ну, ты ваще! Ой, уссаться!
– Что там? – заинтересованные зрители подходят взглянуть, заинтригованные причиной столь бурного веселья.
