Наконец, Челя разжимает руку и выставляет на всеобщее обозрение два замызганных пакетика с силикогелевыми шариками, которые обычно кладут в новую обувь, для того, чтобы защитить её от сырости. На каждом из них большими чёрными буквами написано:
DO NOT EAT1
Город живет – из распахнутых вен
Хлещет любовь без вкуса измен,
Без слёз и гримас, без порванных платьев,
Любовь поцелуев…
_Current music: Louis Armstrong "_ _Hello, Dolly_ "
– Только знаешь, Тань, ты учти, Михаил – человек очень специфический. Художник он, конечно, талантливый, но в извилинах у него живут тараканы величиной с пельмень.
– Ой, нашёл, чем напугать! После знакомства с тобой мне уже никто не страшен. По сравнению с твоими коксами, гургенами и зайцами остальное – просто семечки.
Прикольно вот так идти пешком по подсохшим тротуарам и наслаждаться ясным апрельским утречком. Затяжная зима, наконец-то, убралась восвояси, оставив город в покое. Улицы до краёв затоплены бешеной наглостью весны – обезумевшие от счастья птицы в мокрой синеве неба, смеющиеся девчонки в расстегнутых плащах сверкают коленками, наглые ободранные коты беззастенчиво дрыхнут, подставляя скупым лучам апрельского солнца грязные бока. В такие моменты кажется, что все траблы позади и дальше всё будет хорошо.
Пару дней назад Татьяна озадачилась выбором подарка для Кости
Владыкина, человека и парохода, приятеля и партнёра по бизнесу, мужа той самой отбитой на всю голову Нинки, которая так судьбоносно заволокла когда-то Татьяну на концерт "Вельвета". Перебрав в уме всевозможные затасканные варианты принятых в таких случаях подарков
– часы, браслеты, золотые цепи и прочая хренотень – Татьяна решительно отмела их все. Она была уверена, что подобной фигни
Костику подарят в количестве достаточном.
– Лёш, у тебя ведь есть знакомые художники? Только хорошие, а не мазилы.
– Сколько хочешь, родная. Чего-чего, а этого добра завались.
Очень хороших, правда, немного, но тебе же не нужен полк?
– Нет, я думаю обойтись одним, – улыбнулась Татьяна.
– Могу тебе ещё парочку поэтов подкинуть для комплекта. А о музыкантах я вообще молчу.
– Нет, мне нужен именно художник. У одного моего хорошего приятеля день рождения и я подумала, что неплохо бы подарить ему хорошую картину.
– А-а-а-а… Понял… Да сколько угодно. А ты выбрать сумеешь? Я ничем помочь не смогу – в живописи совершенно не разбираюсь.
– Я сориентируюсь, не беспокойся. Ты только порекомендуй кого-нибудь.
– Сейчас соображу, – задумался Пепел. – Жаров в отъезде…
Колька… Нет, тоже не то… Степаныч слишком заумный… О! Я тебя сведу с Михаилом – он реально классный чувак. А что хороший художник
– так это стопудово. У него постоянно выставки – Варшава, Париж,
Токио. То, что тебе нужно. А его картины – их даже я чувствую. Очень попсово нарисовано. Попсово в хорошем смысле.
На том и остановились. Пепел созвонился с художником, договорился о встрече, и с утра они отправились к нему в мастерскую. По причине хорошей погоды и весеннего настроения было решено пройтись пешком – благо идти недалеко.
– Если купим что-нибудь – вызовем такси, – решила Татьяна.
И было им весны по самое горлышко. Тротуары, коты, крыши… Идти, держась за руки, ощущая, что весна уже внутри, бурлит в венах, перемешивая эритроциты с лейкоцитами и с прочей хренью – чего там ещё у нас внутри понапихано. Неважно… Важно, что хорошо! Важно, что надёжно, хотя нет ничего надёжного в этой жизни, как и в следующих, если они будут! Важно, что наплевать на всё, что мимо них, таких счастливых… Когда от счастья комок в горле, который не проглатывается, когда от счастья в носу щиплет, когда рот разъезжается в глупой улыбке… И к ебеням собачьим всех писателей, вместе со мной (хоть и не писатель я вовсе), потому что никому не удавалось описать это состояние безграничного вдоха… Просто это нужно прожить самому. И тогда всё знаешь сам и не нуждаешься ни в каких описаниях, каждое из которых – просто дешёвая подделка…
Они вошли в скверный подъезд, поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж и остановились перед дверью, на которой красовалась надпись:
– Я же говорил – Михаил очень неординарный чувак, – усмехнулся
Пепел и надавил пальцем на миниатюрную модель фаллоса, в виде которой был выполнен звонок.
