Ее взгляд упал на двуспальную кровать королевских размеров, застеленную нежным белым шелковым покрывалом, занимавшую почти всю спальню. Она растеряно оглянулась в поисках кушетки или дополнительной раскладушки. Ничего. Получается, что в номере всего одна…
— Я ухожу! — раздраженно воскликнула Анжелика при мысли о том, что ей придется делить ложе с тем, кто лишил ее покоя, превратив с самого начала ее жизнь в ад. На такое она не подписывалась, соглашаясь на поездку. — Как я раньше не догадалась о твоих корыстных намерениях? Сейчас ты скажешь, что в отели нет свободных номер, верно? Дешевый вариант, Жиральд Ларош!
Мужчина вздернул темную бровь, без лишних слов протянув ей стационарный телефон, и она недоуменно взяла трубку, продолжая возмущенно разглядывать беспечное выражение лица Жиральда, будто он знал наперед о ее реакции.
— Позвони администратору и попробуй найти в заполненном отели во время фестиваля вина, куда приехали около тысячи людей со всего мира, свободный номер! Давай же, Анжелика, я никогда не сомневался в твоих способностях.
— Фестиваль вина? — недоуменно переспросила Анжелика, недовольно вспоминая, что в Париже из года в год весной устраивали дегустацию лучших вин страны, приглашая иностранных специалистов и критиков. За звание «лучшего» боролись старинные винные заводы Франции, и только единицам удавалось добиться почета и признания. Конечно, подобное мероприятие привлекало не только приглашенных гостей, но и обычных туристов, поэтому, к великому сожалению, он абсолютно прав. Легче найти иголку в сене, чем лишнюю комнату в одном из самых известных пятизвездочных отелей страны «Пэлис», принадлежащий Александеру. Интересно, а он будет присутствовать на фестивале, организованном тут?
— Естественно, он же владелец, — догадавшись, что последнюю мысль она озвучила, Анжелика хмыкнула и поставила телефон на тумбочку, прежде чем повернуться к мужчине, даже сейчас умудрившемуся окончательно испортить ее мрачное настроение.
— Жиральд, я приехала сюда, чтобы заставить Александера заплатить за содеянное, — тоном, не терпящим возражения, твердо отчеканил девушка. — Он должен ответить за совершенные преступления не только передо мной, но и под полицией. Да, ты не ослышался… Я хочу, чтобы… Сандер понес самое жесткое наказание.
В ней горел огонь презрения и ненависти, обжигающий внутренности ярким пламенем возмездия, требующий поглотить того, кто ложью принуждал ее отвергать истину, того, кто, движимый жаждой богатства, убил отца Беллы. Она отомстит Сандеру за то, как он обошелся с ней, за малышку, обреченную расти без родителей, лишенную, в отличие от Анжелики, навечно отцовской поддержки и теплоты.
Сандер не имеет право радоваться жизнью, когда заставил плакать стольких людей. Его смех перевоплотится в слезы, а деньги — проклятием, уничтожившим весь его мир. Ей становилось противно от того, что она позволяла рукам, обагренным кровью близких, обнимать ее.
Если бы Анжелика не ослепла от того мнимого окружавшего спокойствия, то кое-что можно было исправить. Например, не играть роль послушной жены кровожадного мужа…
— У тебя есть план? — поинтересовался Жиральд, многозначительно так же окинув взглядом кровать, явно, угадав ее поспешное решение переселиться в другой номер. Уголок его губ слегка дернулся вверх, тем не менее этот жест не остался незамеченным Анжеликой.
— У меня есть план, месье Ларош, и в него не входит то, о чем вы размечтались! Я не буду с тобой спать! Никогда!
В спальне повисло напряженное молчание. Жиральд поджал губы, в то время, как веселые чертики заплясали в глазах, уставившихся на раскрасневшуюся Анжелику. Похоже, до нее только-только дошел смысл сказанного. А ведь он и не делал столь неприличного предложения. Может, где-то в глубине подсознания крутилась подобная идея, однако он ни о чем не зарекался. Мало того, возможно, это тоже плод ее больного и утомленного воображения.
— Я имела в виду, что… в одной кровати… Ты и я… Мы не будем находиться вместе, — сбивчиво попыталась объяснить Анжелика, ощущая, как краска приливает к щекам. Правда, какое значение имело выброшенная фраза? Она же просто собиралась донести до него одну вещь. Они не могут спать на одном ложе, потому как чужие друг другу, а Анжелика ни за что не ляжет в постели с теперь уже посторонним мужчиной, невзирая на то, что тремя годами ранее она с безграничным удовольствием отвечала на его ласки, разрешая делать больше, чем исключительно засыпать вместе.
Жиральд встал, приблизился к ней и нежно прикоснулся кончикам пальца до горевшей кожи лица, и Анжелика вздрогнула, попятившись назад, пока не уперлась спиной об стену, судорожно вздохнув от подкатившего жара, застрявшего в груди горевшим комом, обдающим теплом клеточки тела.
