Александер Девуа едва не подскочил со стула от раздавшегося звонка и приложил телефон к уху, будучи уверенным, кто все — таки вспомнил о нем. Официантка, низкорослая брюнетка, взяла со стола опустошенный стакан виски и поставила на поднос, затем поспешно ретировавшись от гневного взгляда босса, обращенного на нее. Да уж, она приступила к обязанностям только сегодня и натолкнулась на нервного и раздраженного владельца всего пятизвездочного отеля, которому, явно, угодить невозможно, так как две бутылки дорогого шотландского виски опустились с грохотом о каменное напольное покрытие террасы, зато третья его устроила немного, и Александер перестал кричать на нее, не сдерживая брань. Привлекательный на внешность и гнилой внутри, вот какая характеристика подходит ему.
— Саймон, какого черта! — прорычал Сандер, ожидая услышать звонкий голосок жены, а не монотонный монолог помощника. — Не занимай линию… Вдруг она позвонит, а я занят бесполезным разговором с тобой!
— Нет, шеф, она не позвонит Вам, — запнувшись, ответили ему на другой линии.
— Что ты подразумеваешь? — напрягся он. — Из — за тебя я и так был вынужден отменить билет в Чехию, потому что ты обещал найти ее в течение двадцати четырех часов.
— Ваша жена не полетела в Прагу! И я исполнил обещанное… Скажу Вам больше: ваша жена сейчас находится рядом с Вами. Мадам Девуа в Париже, не одна, с Жиральдом Ларошем, и я пытаюсь выяснить, где именно они остановились. Он поступил расчетливо, оставив машину на охраняемой парковке перед въездом в город, поэтому мои люди потеряли их след.
— Невероятно, — выдохнул единственную пришедшую на отказывающийся соображать ум фразу пораженный мужчина.
Утренние лучи света, пробивающиеся сквозь прикрытые шторки, падали на широкую кровать, освещая лежавших на ней мужчину и женщину. Она недовольно зажмурилась и спрятала лицо на теплой мужской груди, чтобы не проснуться и не покинуть царство Морфея, где ощущала себя свободной и умиротворенной.
Сон помогал избавиться от дурных мыслей, вселяя спокойствие и веру в лучшее, возвращая ее на время в вымышленный мир, чтобы она расслабилась, набрав сил для борьбы в реальности, поэтому Анжелике хотелось дольше пробыть в объятиях дремоты.
Но иногда сны оказываются порочными, демонстрирующими запрещенные фрагменты прошлых дней, хранившиеся в памяти.
Может, именно в сновидениях стоит дать волю мечтанием? Никто ни о чем не узнает, а она на несколько мгновений получит то, чего не хватало.
Ласка. Нежность. Темное желание.
Анжелика не намеревалась подаваться этим эмоциям, однако во сне позволено абсолютно все. Просто видеть и не чувствовать, хотя в последнем она сомневалась. Ей казалось, будто она, в действительности, получает удовольствие от дерзких ласк Жиральда Лароша, который, почти наверняка, еще спит в кресле, заботливо и осторожно укрытой Анжеликой одеялом под покровом ночи, чтобы он случайно не проснулся и не поймал ее, когда она проявляет к нему внимание.
Его тёплая ладонь скользнула по обнаженному бедру, видневшемуся из-под откинутого одеяла, а пальцы двинулись вверх, приподнимая край шелковой сорочки, и девушка удовлетворенно застонала, не открывая глаза, дабы не прогнать ненароком чудные грезы. Губы коснулись бархатной кожи на плоском животе, и Анжелика сжала кулаки, задрожав от накатившего желания. Прежде она никогда не сталкивалась с подобным, от того не осознавала, хорошо или плохо оказываться под контролем грешных снов.
Одно известно точно: ей необходимо не просыпаться, по крайней мере, еще один часик…
Губы мужчины поднимались выше, захватив ткань зубами и потягивая ее вверх, освобождая полную грудь, обтянутую тонким черным кружевным бюстгальтером. Его руки блуждали по выгнувшемуся навстречу его ласкам телу, соблазняя, искушая и призывая окунуться в омут страсти с головой.
Веки Анжелики затрепетали, и она слегка приподнялась на локтях, глупо продолжая верить, что это всего-то плод воображения, а он воспользовался шансом, начав прокладывать дорожку из поцелуев от груди к ключице, потом — шеи, одновременно зарываясь пальцами в шелковые волосы, снова укладывая ее на подушки, и Анжелика покорно подчинилась, давая ему возможность нависнуть над ней и опалить горячим дыханием щеку.
Анжелика резко распахнула глаза, почувствовав, как мочку ее уха прикусили, что подействовало на нее, как раскат грома среди ясного неба, отгоняя незваное наваждение, рассеивая туман влечения.
Его взгляд, пылающий огнем вожделения, словно пробирался в ее сознание, пытаясь манипулировать ею, как куклой, заставляя послушно откликаться на прикосновения, превращая в рабу грешных желаний.
Его взгляд, проникающий прямо в душу, требовательно просил не препятствовать тому, чтобы он получил удовлетворение и взял то, что ему необходимо, несмотря на то, как опустошена будет она после этого.
В то же время его взгляд безмолвно кричал о том, как тяжело отдаляться вновь от нее, если она оттолкнет мужчину, остановив в решающий момент.
