А всё остальное...
Всё остальное было занято кое-чем другим.
Последнее, что успел осознать Василий перед тем, как его демоническая форма начала распадаться, — это то, что он извергался с такой силой, будто в него вселился дух вулкана Кракатау. Девушка взметнулась над ним, ее тело выгнулось в неестественной, но откровенно эстетичной судороге, а из спины — с громким "ш-ш-ш-ш-ш" — развернулись крылья.
Белоснежные.
Ну, бывшие белоснежные.
Потому что теперь, под воздействием чего-то, что Василий в нее влил, они начали темнеть. Сперва — как бумага, подпаленная по краям. Потом — как молоко, в которое капнули чернил. И наконец — как грешная душа, осознавшая, что обратного пути нет.
— О-О-ОХ, ДА-А-А! — ее крик разорвал пустошь, и где-то в ответ завыли голодные тени.
Борис снова прервал свою трапезу.
— Ну, Вась, — медленно произнес он, — поздравляю. Ты только что буквально кончил так мощно, что превратил ангела в падшего.
Василий хотел ответить. Хотел пошутить. Хотел хотя бы материться.
Но его тело уже не слушалось.
Кожа, еще секунду назад синевато-серая и шершавая, начала светлеть, становиться прозрачной, как старый полиэтилен. Пальцы растворились первыми, потом руки, потом — все остальное.
— Бляяяяя… — успел прошептать он, прежде чем его голос превратился в эхо.
И затем — взрыв.
Не огненный, не кровавый. А… светящийся.
Василий разлетелся на миллион искр, которые тут же потянулись вверх, к багровому небу, будто его душу вызывали на ковер к высшим силам.
— БОРИС! — его голос донесся уже откуда-то сверху, словно из радиоприемника с плохим сигналом. — ЛОВИ МЕНЯ В МЕШОК И НАХУЙ БЕГИ К МАЛИНЕ! ОНА ЕДИНСТВЕННАЯ, КТО МОЖЕТ ЭТО ИСПРАВИТЬ!
Кот вздохнул, отшвырнул пустую миску, подхватил мешок (который, к счастью, еще оставался на месте) и ловко подпрыгнул, раскрыв его навстречу потоку света.
Плюх.
Душа Василия оказалась внутри.
Мешок дернулся, затрясся, потом затих.
Борис завязал его покрепче и повесил себе на шею, как амулет.
— Ну и день… — пробормотал он.
Девушка (теперь уже точно падшая) опустилась рядом, ее новые, серые крылья беспокойно шевелились. Она смотрела на кота с выражением, в котором смешались шок, благодарность и легкое недоумение.
— Ты… — начала она.
— Че смотришь? — перебил ее Борис, раздраженно махнув лапой. — Пошли. За помощь нашу отрабатывать будешь.
— …Что?
— Ты теперь падшая, — терпеливо объяснил кот, будто говорил с ребенком. — А это значит, что у тебя долг чести. Или там… долг тьмы. Короче, будешь помогать нам вернуть Васю в норму, а потом — может быть — я разрешу тебе его снова трахнуть.
Девушка открыла рот, чтобы возразить, но Борис уже развернулся и засеменил прочь, по направлению к темным скалам, за которыми, как он помнил, должен был быть чертог Малины.
Она постояла секунду, потом взмахнула крыльями и последовала за ним.
— Как тебя вообще зовут-то? — спросил кот, не оборачиваясь.
— Серафина, — ответила она.
— Серьезно?
— Да, — она закатила глаза. — Родители были очень набожными.
— Ну, Серафина, — Борис прыгнул на ближайший камень и оглядел путь. — Теперь ты наша.
Мешок на его шее слабо дернулся, будто Василий пытался что-то сказать.
Но слова уже не имели значения.
Впереди был Ад.
Долги.
И одна очень разъяренная демоница, которая явно не ожидала, что ее «инвестиция» вернется в виде кота, мешка с душой и падшего ангела с очень специфическими потребностями.
Борис усмехнулся.
— Мяу, блядь.
Дверь чертога Малины была массивной, обитой черным железом с выгравированными рунами, которые светились тусклым фиолетовым цветом. Она не просто открывалась — она поддавалась только после сложного ритуала, включающего три удара, щепотку пепла грешника и парочку проклятий на забытом языке.
Но в этот раз все было проще.
Тук-тук-тук.
Тихий, почти вежливый стук.
Малина, сидящая за столом и лихорадочно перебирающая груду демонических контрактов (с пометкой "СРОЧНО. ДОЛГИ."), вздрогнула.
— Кто это еще… — пробормотала она, отшвырнув перо в сторону.
Она подошла к двери, щелкнула замком и резко распахнула ее.
На пороге стояли Кот с мешком и девушка с крыльями цвета пепла.
Малина молча посмотрела на них.
Они молча посмотрели на нее.
— Нет.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась штукатурка.
Борис, не моргнув, повернулся к Серафиме:
— Ты погоди. Ща оклемается.
Серафина, которая за последний час пережила почти голодную смерть в пустоши, воскрешение через душу грешника, неожиданную метаморфозу в падшего ангела, и очень интенсивный демонический секс...
…просто села на землю и уставилась в пустое пространство.
— Я… что… — начала она.
— Не думай об этом, — посоветовал Борис. — Просто жди.
Через десять минут дверь снова открылась.
Малина стояла на пороге, скрестив руки. Ее глаза горели, как угли, а крылья были напряжены до предела.
— Что. Вы. Натворили.
Борис, не дожидаясь приглашения, проскользнул внутрь, ловко увернувшись от ее хватающей руки. Серафина медленно поднялась и последовала за ним, все еще слегка шатаясь.
— Ну, — начал кот, запрыгивая на стол и смахивая лапой пару контрактов, — если кратко…
И он рассказал.
Все.
Без купюр.
Про бар «Последний Глоток».
