Кровавый свет пентаграммы залил офис адвокатов, превращая ветхие стены в подобие гигантского аквариума с багровой водой. Тела в круге начали дергаться в такт древнему ритуалу, их пальцы скребли по полу, оставляя кровавые следы.
— Такое количество энергии привлечёт не только рыцарей ада, но и полк ангелов-хранителей, если повезёт, — процедил Асмодей, поправляя манжеты, на которых уже проступали защитные руны.
Люцилла, стоявшая в эпицентре, лишь обнажила клыки:
— Пусть только попробуют появиться.
Малина, выводя последнюю руну, замкнула круг. Волна энергии сорвала со стен старые плакаты с полуголыми демоницами, обнажив... еще более похабные граффити.
— Поехали! — крикнула она, спотыкаясь о судорожную ногу одного из "экспонатов".
Тем временем в темнице Марбаэля...
Василий сидел в позе лотоса, напоминая скорее пьяного йога, чем мага. Обрывки знаний Асмодея путались у него в голове с текстами похабных песенок.
— Эм... желания... эмоции... — он зажмурился. — Хочу к чертовой Люцилле! Ну или хотя бы в бар!
Он рывком раскинул руки в стороны — и пространство взорвалось:
Василий рухнул носом в каменный пол, но это была уже не клетка Марбаэля.
— Ох...
Перед ним возвышалась трехметровая фигура в доспехах из проклятой стали. Шлем в форме черепа скрипел, поворачиваясь к нему.
— Ты кто... — прошептал Василий.
— ДЕМОН! — прогремело эхом по всему залу.
— Вообще-то, я человек... ну, был...
— ДОСТАТОЧНО ДЕМОНИЧЕСКИЙ, ЧТОБЫ УМЕРЕТЬ!
Пылающий меч взметнулся вверх, освещая на стенах фрески прошлых казней — и Василия среди них.
В офисе адвокатов...
Одно из тел резко село, его шея хрустнула под неестественным углом.
— Ну наконец-то! — Малина потянулась к нему.
— Только вот... — Серафима отшатнулась, — Это не Василий.
Пустые глазницы уставились на них. Рот растянулся в неестественной улыбке.
— Где... мое... лицо? — прохрипело существо.
Асмодей медленно поднял ладонь, готовясь к заклинанию:
— О чёрт. Надо возвращать ошибочных обратно.
За окном уже слышался грохот крыльев — то ли ангелов, то ли демонов. А может, и тех, и других сразу.
Где-то между мирами...
Василий кувыркался под ударами рыцаря, отчаянно бормоча:
— Ну как там у Асмодея... "воля к власти" или "воля к жизни"? Блин, надо было конспектировать!
Меч просвистел в сантиметре от его уха, оставляя на камне трещину в форме проклятия.
Мысль мелькнула яркой вспышкой:
— А что, если...
Он резко прыгнул НАВСТРЕЧУ рыцарю, обняв его за шлем:
— Давай по-хорошему, а?
И каким-то невероятным образом... это сработало. Рыцарь замер, его пламя мигнуло в замешательстве.
В этот момент...
Во всех девяти кругах ада...
Каждый демон вдруг почувствовал непреодолимое желание ударить себя лапой, копытом или щупальцем по лицу.
Рыцарь замер в странном объятии Василия, его адское пламя дрогнуло, словно колеблясь между яростью и недоумением. В этот миг нерешительности Василий почувствовал знакомый зуд в кончиках пальцев — тот самый, что возникал, когда реальность вокруг него становилась... податливой.
— Ладно, дружище, извини, но мне пора, — пробормотал он и рванул пространство на себя — не руками, не заклинанием, а чистой, необузданной волей.
Воздух треснул, как тонкое стекло. Ледяные стены темницы вздыбились, исказились, будто их тянули в разные стороны невидимые великаны.
Василий исчез.
Не в дыму, не во вспышке света — он просто перестал быть здесь, словно его стёрли ластиком из реальности.
Рыцарь взревел, ударив кулаком в пустоту, где только что стоял человек. Ледяной пол раскололся, но было поздно.
А где-то в другом месте...
— Бля!
Василий шлёпнулся спиной во что-то мягкое и тёплое. Он открыл глаза и увидел над собой люстру, знакомые потрёпанные обои и... потолок дешёвого мотеля.
— Опять в какой-то жопе оказался?! — застонал он, поднимаясь с ковра, пахнущего дезинфекцией и чужими грехами. — Но хотя бы живой.
Василий поднялся на ноги, потирая ушибленный локоть, и впервые разглядел свою невольную соседку.
Она сидела, скованная цепями из чёрного льда, но её поза была не сломленной, а скорее... выжидающей. Её длинные, серебристые волосы, запорошенные инеем, спадали на плечи, а глаза — холодные, как сама пустота между мирами — изучали Василия с внезапным интересом.
— Ты... тоже "экспонат"? — спросил он, озираясь по сторонам.
— Я Азариель и была оружием, — её голос звучал, как скрежет льда по металлу. — А стала батарейкой. Марбаэль питается моей силой уже три тысячи лет.
Василий почесал затылок.
— А почему просто не сбежишь? Раз ты такая крутая?
Цепи звякнули, когда она слегка пошевелилась.
— Эти оковы сделаны из моего же слова. Я поклялась служить... пока не поняла, что он сошёл с ума.
Василий присел напротив, стиснув зубы, чтобы они не стучали от пронизывающего холода.
— Значит, ты его бывшая правая рука?
