— Магические колебания в Первом Кругу вышли за рамки дозволенного, — проревел он, и его голос звучал как скрежет стали. — Вы угрожаете устоям Ада.
Тишина.
Василий медленно перевёл взгляд с Марбаэля на рыцаря, потом на Люциллу, потом на Асмодея.
— Ну… — Он чиркнул пальцем по носу, будто пытался стряхнуть с себя остатки оцепенения. — Кто-нибудь ещё, или только эти двое?
Люцилла замерла.
Её крылья напряглись, чёрные перья встали дыбом, когда Василий, всё ещё неловкий в своём новом-старом теле, неуклюже взял Азариэль за руку посреди обломков, чтобы помочь подняться с дивана. Но Азариэль не нуждалась в поддержке — она ловко подхватила его, её пальцы в шипастых перчатках бережно, но властно обхватили его торс, будто проверяя: действительно ли он здесь? Действительно ли это он?
— Спасибо тебе, смертный, — прошептала она, и её голос звенел, как лёд в бокале, — Ты дал мне то, чего я ждала три тысячи лет.
Люцилла издала звук, напоминающий одновременно рычание и шипение. Её когти впились в собственные ладони, оставляя кровавые полумесяцы.
— Охренеть, — пробормотала Малина, наблюдая, как Владычица Скорби медленно начинает светиться алым. Её теневое платье пульсировало, как живое, а глаза стали похожи на две узкие щели в кромешной тьме. — Кто-нибудь знает номер хорошего некроманта? Нам скоро снова понадобится воскрешать Василия.
Люцилла резко шагнула между Василием и Азариэль, её крылья распахнулись, словно кровавый занавес, отсекая их друг от друга.
— Он мой. — Её голос звенел, как обнажённый клинок, в каждом слове — обещание боли. — И прикасаться к нему ты не имеешь права.
Азариэль медленно отступила, но выражение лица оставалось невозмутимым.
— Эта близость была необходима. — Она провела пальцем по своему запястью, где ещё секунду назад сжимала Василия. — Но если ты так ревнуешь…
— Трахни их обеих! — донеслось с другого конца зала.
Все, включая Марбаэля, резко повернули головы в сторону Малины. Та замерла с бутылкой в руке, затем неуверенно почесала затылок.
— Блин… Не то время для мотивационных криков, да?
Азариэль, игнорируя этот диалог, склонила голову.
— Если хочешь сохранить его, Люцилла, нам нужно действовать вместе. Марбаэль не остановится.
— Я и без тебя способна защитить то, что моё, — прошипела Владычица Скорби, но в её глазах мелькнуло сомнение.
Асмодей стряхнул с головы осколки потолка, его рога слегка дымились.
— Нам бы валить, если возможность представится, — пробурчал он, но в его голосе не было прежней уверенности.
— Ты ошибся, демон, — Азариэль мягко отстранилась от Люциллы и сделала шаг вперёд. Её рога засветились синевой, как будто внутри них текла ледяная молния. — Марбаэль слабее, чем кажется. Он три тысячелетия питался моей силой. А теперь…
Она сжала кулак, и цепи на её запястьях рассыпались в пыль.
— …он скоро ослабнет.
Рыцарь ада взревел и ринулся вперёд, его меч, пылающий адским пламенем, рассекал воздух. Но Серафима молнией преградила ему путь. Её опалённые крылья расправились, образуя огненный барьер, который заставил даже его отшатнуться.
— Я займусь этим ублюдком, — сказала она просто. В её глазах горело что-то новое — не раскаяние, а ярость. Та самая, что копилась веками в клетке из покаяния.
Асмодей вздохнул, провёл рукой по лицу, затем неожиданно улыбнулся. Его пальцы вспыхнули алым пламенем.
— Ладно. Но если я умру — я вернусь как призрак и буду орать вам в уши всю вечность.
Люцилла наконец разогнулась во весь рост. Её платье из теней и крови зашевелилось, как живое, а тьма вокруг неё начали сгущаться, образуя нечто вроде второй пары крыльев.
— Я — Владычица Скорби. Я никогда не бегу.
— А я буду группой поддержки! — Малина прыгнула на чудом уцелевший шкаф (любимое место Бориса) и достала откуда-то бутылку адского пойла. Она отхлебнула, закашлялась, затем махнула рукой в сторону Марбаэля. — Эй, Марбаэль! Ты выглядишь как мой бывший — такой же зануда!
Марбаэль медленно повернул голову. Его совершенно бесстрастное лицо на секунду исказилось — будто он впервые за тысячелетия столкнулся с чем-то настолько абсурдным, что даже его ледяное спокойствие дало трещину.
— Ты… — его голос звучал, как скрип льда под чьим-то сапогом, — ты решила умереть пьяной?
— Она не «решила». Это у нее теперь рутина, — выкрикнул в ответ Василий. — За последнюю неделю она просто многое пережила!
Асмодей, чьи пальцы медленно выписывали в воздухе защитные руны от давления Закона Марбаэля фыркнул:
— Это не «рутина». Это кризис. Вчера она пыталась застраховать свою душу у грешника-страховщика. Под хохот всего ада.
Малина гордо подняла бутылку:
— А что? Он предложил скидку!
Марбаэль замер. Его цепные волосы перестали шевелиться. Казалось, вечность ада не подготовила его к такому уровню идиотизма.
— Я… — он начал, затем резко замолчал, словно передумав тратить слова. Вместо этого мана под его ногами дрогнула — специально, чтобы Малина с грохотом слетела со шкафа.
Бутылка разбилась.
— Бляяять! — завопила она. — Это была последняя!
Василий успел оступиться и тоже упасть бормочя что-то про:
— Вот и все… наша «группа поддержки» пала первой.
