Я тренируюсь часами, по пять дней в неделю, перед воротами, нанося удар за ударом или отрабатывая кивок головой. И хотя все эти постоянные упражнения улучшают мою игру и формируют мышечную память, инстинкты невозможно натренировать. В эту долю секунды я обычно реагирую на цель – правый верхний угол. Решение пробить головой, ногой, опустить мяч или развернуть защитника – это внезапная мысль, которая появляется неосознанно. Это одно из, вероятно, миллионов решений, которые я принимаю в течение матча, даже не задумываясь о них.
Конечно же, я не один такой. У футболиста, на каком бы уровне он ни выступал, нет времени на анализ последующих действий. Это роскошь, которую соперник тебе не позволит. Мне-то уж точно. Джеймс Коллинз, центральный защитник «Виллы», который опекал то самое место в центре штрафной, тоже не получил времени на решение. У Коллинза преимущество в росте надо мной в добрый десяток сантиметров. Он сложен как дерево. Я просто добрался туда первым. Я среагировал быстрее. И в этом разница между победой и поражением, успехом и неудачей.
Выступление в Премьер-лиге похоже на наркотическую зависимость – оно охватывает всю мою жизнь. Это первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь, и последнее, что приходит мне в голову перед сном. Я даже фантазирую об этом: я всегда грежу о великих победах с «Юнайтед». Это то, что меня вдохновляет, потому что игра за «Юнайтед» – эйфория невиданной силы. Масштаб клуба и ожидания болельщиков усиливают все ощущения. Фанатов много, надежд много, и голы дают огромную дозу адреналина.
Бо́льшую часть времени все, чем я хочу заниматься, – это просто пинать мяч. Когда я брожу по дому из комнаты в комнату, он у меня в ногах. Я чеканю его, когда, откинувшись в кресле, разговариваю по телефону. И, как и в случае с любой одержимостью, я подавлен, если не могу играть. Помню, как однажды один из парней сравнивал футбол с алкоголем. «Футбол для меня как пиво для большинства людей. Как будет выглядеть человек, который не сможет пить пиво восемь месяцев? Он ждет не дождется, чтобы попасть в бар и выпить бокал-другой. И это пиво на вкус будет отменным».
Я понимаю, что он имеет в виду. Я одержим футболом: ненавижу дни, когда не могу играть с мячом. Все настолько плохо, что всякий раз, когда я получаю травму, как в матче четвертьфинала Лиги чемпионов-2009/10 против «Баварии», первое, что приходит мне в голову: «Смогу ли я выйти в следующей встрече чемпионата?»
Когда я лежу лицом вниз на газоне «Альянц Арены» – одна рука держится за поврежденную ногу, вторая сигнализирует тренерам о необходимости помощи, – в голове крутится расписание оставшихся матчей в сезоне.
Затем ситуация становится еще хуже: пока я лежу, «Бавария» забивает победный мяч. Я могу с уверенностью утверждать это из-за этого низкого яростного рева, который разносится по стадиону – это происходит всякий раз, когда немецкая команда забивает. На 64-й секунде я вывел нас вперед; теперь же мы проигрываем 2:1. Хороший результат превратился в черепки.
Ко мне подбегает Роб, физиотерапевт «Юнайтед». Звучит финальный свисток. Роб проверяет мою ногу, сжимает бутсу, ощупывает лодыжку, проверяет на наличие перелома. Болит так сильно, что я даже не могу говорить. Я опустошен из-за того, насколько эта травма была гадкой. Я бежал назад за мячом, когда их нападающий Марио Гомес выскочил передо мной. У меня уже было предупреждение, поэтому мне пришлось остановиться, ведь любое касание – и он отлетел бы от меня. Судья дал бы вторую желтую, что автоматически означало бы дисквалификацию. Любопытно, что ты помнишь каждую долю секунды этого эпизода. Не верьте игрокам, которые говорят, что забыли о полученной карточке. Ты всегда держишь это в уме.
Обидно и то, что если бы я нарушил правила, то не получил бы травму. Вместо этого я отпрыгнул с его пути. Левая нога коснулась газона первой, и Гомес случайно наступил на нее. Шипы ударили по пальцам. Когда моя правая нога приземлилась, лодыжка вывернулась и бутса неловко скользнула вбок, вызвав боль по всей ноге.
Я понимаю, что все плохо, в ту же секунду, потому что боль настолько сильная. Моя лодыжка в самой настоящей агонии.
Роб помогает мне покинуть поле.
– На сколько я вылетел?
Он думает, что я мог порвать связки.
– Я смогу сыграть в выходные?
Он морщится:
– Думаю, от четырех до шести недель простоя.
Я просто не могу заставить свою голову принять это.
– Ты шутишь?
Я опустошен. Это одержимость… Срок от четырех до шести недель означает, что я пропущу ответный матч с «Баварией», игры с «Челси», «Блэкберном», «Сити», «Тоттенхэмом», «Сандерлендом» и «Сток Сити». Сезон окончен.
