— Мы с ним виделись не так уж и часто в последнее время, — с грустью сказал библиотекарь. — Но я знаю, что порой он ходил к фабрике, стоял там пару часов за оградой и глядел на темные окна заброшенных цехов. Потеря семейного дела очень его подкосила — он словно окончательно разочаровался в жизни, когда фабрика разорилась. Думаю, твой отец так и не смог оправиться. Ты ведь помнишь, каким он был когда-то? Жизнерадостным, непоседливым… За эти годы он сильно… истаял. Мне очень жаль, Виктор. Он был очень хорошим человеком и добрым другом.
Слова библиотекаря, его голос и отсутствующее выражение лица испугали Виктора.
— Почему вы говорите так, будто мой отец мертв? — спросил он дрогнувшим голосом.
— О нет, нет, что ты! — возмутился мистер Гэррити. — Мы с твоим отцом виделись всего пару дней назад. Сидели в чайной «У тетушки Нэмми», болтали о былых деньках. Выглядел он здоровым. Более-менее…
— Я просто беспокоюсь за него, — признался Виктор. — Кристина сказала, что не видела его с прошлого утра.
— А ты спросил у Корделии, куда он мог пойти?
— Нет, мы с мамой почти не говорили. Она считает меня кем-то вроде незваного гостя.
Библиотекарь задумчиво кивал и покусывал нижнюю губу. Он явно хотел о чем-то спросить, но никак не решался.
— Гарри говорил, что у вас намечается званый ужин — или что-то вроде того — на Хэллоуин, — сказал мистер Гэррити, и Виктор понял, к чему тот ведет. Судя по всему, библиотекарь просто исподволь напрашивался в гости. Странно, что папа его не позвал. — Он говорил, что Корделия разослала множество приглашений.
— Да, что-то точно намечается, — кивнул Виктор. — Но я мало что знаю…
— Гарри сказал, что приедут все ваши родственники, даже самые дальние. Будет много друзей семьи. А что ты? Пригласил друзей? Они уже прибыли в город? Твои друзья приехали с тобой?
Глаза мистера Гэррити странно блестели в свете лампы. Тени залегли на худом лице. Было невозможно понять, о чем он думает, но Виктору отчетливо показалось, что библиотекарь выжидает, затаив дыхание, как будто от ответа зависит его жизнь. Сам же Виктор буквально ничего не понимал: это было что угодно, но только не напрашивание на праздничный ужин.
— Друзья? — недоуменно спросил он.
— Да, твои друзья.
— Нет, я ведь один приехал. Было бы странно, если бы я решил вернуться домой, притащив кого-то с собой. Я вообще боялся, что Она не пустит меня на порог.
— Да-да, конечно, — не стал спорить мистер Гэррити, но по его лицу было видно, что он сделал для себя какие-то выводы. — Не пустит на порог… на порог… — Библиотекарь резко поднял голову, словно стряхнув с себя оцепенение. — Уже успел прогуляться по городу? Где побывал?
Виктора смутила резкая перемена темы, но он все же ответил:
— Да нигде особо и не был. С вокзала — прямо домой, а сегодня вот целый день здесь.
— То есть ты еще не был на тринадцати башнях Уэлихолна?
— Простите, на каких еще башнях?
— Ну как же, — начал мистер Гэррити с таким видом, будто даже пресс-папье на столе Виктора, в отличие от самого Виктора, разбиралось в городской архитектуре. — Пожарная башня, башенка больницы, башня школы Губерта Мола, часовая, она же Глухая башня, банковская и прочие…
— А зачем мне эти башни? — недоумевал Виктор.
— Ну, все дело в птицах.
— В птицах? При чем здесь птицы?
Виктор утратил нить разговора. Его глаза слипались, да и обстановка способствовала тому, что он едва ли четко соображал. А что уж говорить о мало связанных между собой и совершенно непоследовательных вопросах библиотекаря: даже в исключительно бодром состоянии Виктор вряд ли понял бы хоть что-то.
— Прости, — мистер Гэррити помотал головой. — Сам не знаю, что несу, — сплю на ходу. Здесь всегда хочется спать: эта темень, да и сами книги, — он обвел взглядом стеллажи вдоль стен, — будто убаюкивают. Уже неделю дома никак не удается поспать — стоит мне покинуть это место, тут же, как назло, одолевает бессонница. А здесь — ходишь, зеваешь. Пару часов назад поймал себя на том, что сплю на приставной лестнице в отделе Средних веков, а до того заснул у полок в отделе орнитологии. Целый вечер мне снятся башни и птицы… Проклятая усталость — никак не могу отдохнуть нормально.
— Понимаю.
Виктор не понаслышке знал, что такое усталость, которая все копится и копится. Как-то он так заработался, что во время интервью спросил у одного почтенного пожилого банкира, отчего тот считает себя столь легкомысленной девочкой. Усталость делает с людьми еще и не такое…
— Ладно, пойду я. — Мистер Гэррити спрятал зевок в кулак. — Меня в кабинете ждут новые каталоги, нужно заполнить уйму формуляров. Сами они не заполнятся. К сожалению.
Виктор кивнул и уже повернулся было к своей тетради, но библиотекарь отчего-то не торопился уходить, словно забыл о том, что ему куда-то было нужно.
— Кстати, я ведь так и не спросил, о чем будет твоя статья. О зеркалах, метлах, ключах, шляпах и фонарях? «Покупайте все у нас!»? В лондонской манере?
Виктор вообще перестал понимать мистера Гэррити: кажется, тот и правда просто спал на ходу, а Виктор всего лишь стал свидетелем какого-то его очередного сна…
