– Но кто и когда мог похитить у меня кейворит? Мы тщательно следили за исследованиями. А запас вещества у меня находится всегда под замком. Немного здесь в сейфе, основной запас в «Стрекозе» и контрольные дозы в хранилище Баркли-банка. Я могу поручиться, что это надежные места, и никто не мог похитить у нас препараты, – задумчиво произнес Уэллс.
– А вы также можете поручиться за рецептуру? – спросил я.
– Рецептура находится в моих документах с множеством других исследований. К ним не имеет доступ никто, кроме вас.
– Хорошо, а эти ваши друзья по клубу «Ленивцев», вы имеете привычку делиться с ними своими изысканиями. Вы даже кейворит назвали в честь одного из них. Не могли ли они каким-то образом поспособствовать утечке информации? – попробовал я зайти с другой стороны.
– Джеймс Кейвор и Олдос Бедфорд! – всплеснул руками Уэллс. – Да что вы, это кристально честные люди. К тому же они придерживаются тех же политических взглядов, что и я. Они также стремятся к созданию единого идеального общества будущего. Некоего Космополиса, в котором все будут равноправны и в основу угла будет положена не погоня за прибылью, а погоня за новой научной мыслью. Эти люди вне всякого подозрения.
– Мало ли что могло изменить человека. Сегодня он думает и голосует за одно. Завтра идет на баррикады против собственного выбора. В этом соль человеческой природы, – заметил я.
– Вы, конечно, правы, если говорить в общем. Но если рассуждать о частностях, а в данном случае это Джеймс и Олдос, то это невозможно. Они не такого склада люди. И целиком и полностью поддерживают мою философию и мои убеждения. Это скорее похоже на почерк анархистов, которые в последнее время сильно проявляют большую активность. Вспомните хотя бы попытку выпустить опасный бактериологический вирус, который удалось похитить одному анархисту в медицинской лаборатории. Он его, кажется, выпил и пытался утопиться в Темзе.
– Вы правы, дорогой Гэрберт, это очень похоже на дело рук анархистов. Я помню эту историю. Кажется, того безумца застрелили, а потом выяснилось, что он похитил не тот флакон. Доктор разыграл перед ним умозрительный спектакль, подтолкнув его к преступлению и обнажив тем самым его намерения, – я и правда вспомнил эту запутанную историю, которая произошла, когда я был в Санкт-Петрополисе, и освещалась даже в российских газетах.
Помнится, история эта сильно напугала людей во власти, как в Российской империи, так и на берегах Туманного Альбиона. Если до этого они относились к анархическим кружкам как к сообществу философов, которые обсуждали пускай и важные для переустройства мира вопросы, но все же умозрительные, без применения к практике. Пускай кто-то из среды анархистов и отправлялся в самостоятельное плавание в политических водах, система не быстро, но планомерно исправляла подобных идеалистов, делая их верными и послушными винтиками в государственной машине. Но теперь они испугались, что рано или поздно кто-то из философствующих выйдет на улицу с целью если не свергнуть, то пошатнуть государственную власть.
– Но даже если это анархисты, то все равно остается вопрос, каким образом к ним в руки попал кейворит, – задумался Уэллс.
И я тоже погрузился в размышления. Несколько недель назад Флумен потребовал от меня раздобыть образцы кейворита. Попытка отвертеться, сославшись на то, что у Уэллса ничего не готово да и сама идея полета живого объекта путем разрыва силы притяжения кажется нежизнеспособной, не увенчалась успехом. Флумен не хотел меня слушать. У него были свидетельские показания преподобного О’Рэйли и почтальона Джона Уотсона, которые засвидетельствовали, что были очевидцами успешного проведения эксперимента. Тогда я взял одну из ампул с кейворитом, правда предварительно разбавил ее спиртом, и отдал Флумену. Неужели им удалось очистить кейворит и применить его? Но зачем было выпускать его на волю? В чем смысл применения его в лондонском зоопарке? Что правительственные чиновники пытались доказать летающими и гадящими на головы прохожих экзотическими животными? Признаться честно, у меня не было ответа на этот вопрос.
– Я проверю домашний сейф. Потом надо съездить в «Стрекозу» и банк. Мы должны убедиться, что никакой утечки не было. По крайней мере, с нашей стороны, – засуетился Уэллс. – Герман ждет вас, или вы его отпустили?
– Он в машине возле дома. Я решил пока подержать его. Мало ли у нас изменятся планы, – ответил я.
– Вы предусмотрительны, дорогой Николас. Ждите меня. Я проверю сейф.
Уэллс поднялся на второй этаж, где в кабинете был вмонтирован в стену сейф. Пока он проверял наличие образцов, я подошел к окну и выглянул на улицу. Небо было хмурым, но чистым, ни одной летающей твари, обезумевшей от собственных полетов, ни одного зеваки или даже простых прохожих. Я заметил полицейские машины, появившиеся в начале улицы. Три черных автомобиля, которые уверенно блокировали обе стороны Бромли-стрит.
