– Даже если мы знаем место нахождения Чарльза Стросса. Даже если нам окажут силовую поддержку. Наши шансы на его поимку близки к нулю. Ведь он невидимый. Он словно перышко пройдет сквозь игольное ушко. Есть несколько вариантов его задержания. Вооружить всех, кто будет участвовать в операции, распылителями с нейтрализатором, чтобы они поливали пространство перед собой. Только у нас нет столько нейтрализатора. Все запасы мы отправили мистеру Чаплину, а времени на изготовление новой партии у нас попросту нет. Нейтрализатор можно заменить обычной краской. Невидимка, попавший под струю краски, станет сразу видимым. Мы пометим его. Но этот вариант однобокий. Потому что Стросс может сбросить одежду и спрятаться где-нибудь в укромном месте, и мы просто пройдем мимо. Нам нужен направляющий. Нам нужны глаза, способные видеть невидимое.
– И как мы этого добьемся? – я все еще не понимал, куда клонит Уэллс.
– Только невидимка может подобраться к невидимке. Поэтому я предлагаю вам на время операции стать невидимым. Вы сможете обнаружить Стросса и указать нам на него. А уж затем теневики, так называются представители криминалитета, вступят в битву и повяжут его.
Признаться честно, я не ожидал такого предложения. Столько проблем образовалось у Чарльза Стросса, когда он обрел невидимость, и, хотя я понимал, что сейчас невидимость вовсе не та, которую примерил на себя Стросс, у нее нет такого количества и необратимости побочных эффектов, я все же опасался ее. От одной только мысли о том, что я перестану быть видимым, мне становилось не по себе. Ведь если я видим, следовательно, я существую. Если же меня никто не видит, то и для всего остального мира меня нет. Значит, я стану призраком без прав и свобод, хотя и без обязанностей.
Вся эта гамма мыслей и чувств нашла свое отражение на моем лице, потому что Уэллс тут же поспешил меня заверить, что на сегодняшний день эффект невидимости полностью исследован и подконтролен, это только временное состояние, из которого меня вернут в реальность сразу же, как миссия будет завершена. На какое-то мгновение на его лице отразилось огорчение, в котором он тут же признался. Он и сам бы стал невидимкой, чтобы поймать Стросса, только вот ему это свойство было строго противопоказано вследствие его врожденных заболеваний, которые сейчас спят, но в результате сильной встряски организма могут проснуться.
После непродолжительных сомнений я согласился, да у меня и не было другого выбора. Стросса нужно было изловить во что бы то ни стало, особенно если учесть заголовки сегодняшних утренних газет.
«Тайное орудие Гэрберта Уэллса»
«Человек-невидимка – изобретение Уэллса»
«Уэллс плодит невидимок»
«Тайный правитель Лондона – Гэрберт Уэллс и его армия невидимок?»
«Кто в ответе за невидимку? Уэллс?»
Не знаю уж, каким образом газетчики прознали про связь между Строссом и Уэллсом, но теперь они нашли объект для травли, и можно было не сомневаться, что если мы не уберем невидимку с улиц Лондона, то очень скоро они осадят наш дом, станут мешать работе и будут через суд добиваться призыва Уэллса к ответственности. Я должен был всячески воспрепятствовать этому.
– Будем действовать на месте. Сейчас не стоит будоражить общественность, – сказал Уэллс, собирая препараты и инструменты в саквояж. – Я знал, что вы не откажете мне в этой маленькой малости. Сегодня мы изловим Стросса и после этого узнаем, что с ним случилось, почему он вступил на скользкую дорожку криминала.
– А вы не думаете, Гэрберт, что Леопольд Муар будет в сильном возмущении оттого, что мы не поставили его в известность о предстоящей операции? – спросил я.
Уэллса, похоже, нисколько не волновал этот вопрос.
– Главное – это результат. Остальное все неважно. Стросс будет сидеть за решеткой под наблюдением специалистов, и это самое главное.
– Но он же невидимка, разве могут решетки сдержать невидимку?
– Понимаю ваше беспокойство. Мы будем его постоянно метить нейтрализатором или краской и держать в одежде. Так что у него не будет шансов слиться с окружающим, – заявил Уэллс.
Сборы заняли минут десять. Все это время я старался свыкнуться с ролью человека-невидимки, которую мне предстояло примерить. Мне не нравилась подобная перспектива, но я ничего не мог с этим поделать. Гэрберт никому не мог больше доверить эту задачу, только разве что себе, но он полководец на этом поле боя. Если что-то пойдет не так, если его вещество сработает неправильно или даст непредсказуемые побочные эффекты, только он может разрулить ситуацию, найти выход из любого тяжелого положения.
Я вооружился револьвером и прихватил на всякий случай криогенный пистолет. Мне понравился заморозчик в действии, и, если уж не получилось сделать из оборотня ледяную статую, я повторю попытку с невидимкой.
