Здесь никого не было. Жильцы, даже если мучились от приступов любопытства, прятались в своих комнатах. Я быстро нашел жилище Стросса, дверь оказалась заперта, я толкнул ее с разбега, и она поддалась. Я влетел в комнату, которая с первого взгляда показалась мне безлюдной. Потом я обнаружил одежду Стросса, в которой он встречал мальчишку-посыльного на крыльце. Значит, он разделся и теперь был невидимым. Это было очень плохо, потому что появился очень весомый шанс упустить его. Не сразу я увидел колеблющуюся от дуновения ветерка занавеску. Где-то с половину минуты было растрачено впустую.
Я отдернул занавеску и увидел открытое окно, которое вело на пожарную лестницу. Я выбрался на нее и посмотрел вниз. Я увидел Стросса – эту серебристую тестообразную массу, которая уже спрыгнула с лестницы и двигалась по тротуару, мимо не видящих его теневиков, вооруженных распрыскивателями краски. Прямо на пути его стоял Гэрберт Уэллс, слепо шаривший стволом заморозчика, рядом Вертокрыл застыл в стойке боксера, держа в правой руке револьвер. Но Строссу было плевать на них, ведь его никто не видел.
Он уходил, скрывался от рук правосудия. Он чувствовал свое превосходство, а я чувствовал приступ отчаянья, который подкатил к горлу. Ведь если мы его сейчас упустим, то шансов на его поимку не останется. Он заляжет так глубоко на дно, что никто его никогда не выцарапает. Тут я вспомнил, что, чтобы сделать невидимку видимым, его нужно пометить. А для этого я должен как-то его выделить из городского пейзажа. Я заметался взглядом по лестнице, по комнате и увидел цветочный горшок. Недолго думая, я схватил его и бросил в убегавшего Стросса.
Я мог промазать, и тогда мы потеряли бы последний шанс на поимку особо опасного преступника, но удача была сегодня на нашей стороне. Горшок точно ударил ему в спину и разбился, сбив его с ног. Этого было достаточно. Теневики увидели аномальное поведение летающего горшка и включили распылители. В мгновение они залили Стросса зеленой краской. Он вскочил на ноги, изрядно шатаясь, и тут же получил разряд заморозчика лично от Уэллса. Ледяная зеленая статуя застыла на тротуаре Ист-Энда. Теперь нам осталось только доставить этот предмет искусства в Скотленд-Ярд, пока он не начал оттаивать. Я вздохнул с облегчением. Это была вполне решаемая задача.
– Стало быть, вы утверждаете, что Стросс видел вас, в то время как вы были невидимы? – переспросил меня Уэллс. Это обстоятельство его очень заинтересовало. Он явно столкнулся с ранее ненаблюдаемым явлением. И это было вполне объяснимо, человек-невидимка до этого дня был один – Чарльз Стросс. Гэрберт ставил еще эксперименты над Штраусом, но дворецкий не покидал в таком состоянии дом, а Стросс не ходил к Уэллсу в гости, поэтому они не видели друг друга. При этом ни Стросс, ни Штраус не рассказали Уэллсу о том, что видят на месте своего тела странную субстанцию серебряного цвета. Вероятно, они не придали этому значения, потому что осознанно пошли на эксперимент и наслаждались эффектом невидимости. В то время как я вынужден был пойти на этот шаг под давлением обстоятельств.
– Значит, невидимки могут видеть друг друга. Это очень и очень любопытно.
– А вы на что рассчитывали, когда меня отправили к нему на квартиру? – спросил я.
– Я рассчитывал на то, что он маскируется одеждой под человека. Но в случае опасности избавится тут же от нее. Если вы будете при этом присутствовать, то сможете остановить его и пометить. Как мы ранее договаривались, – сказал Уэллс. Было видно, что мои вопросы раздражают его своей глупостью и пустым сотрясанием воздуха.
– Я почему-то был уверен, что увижу его. Но при этом не подумал, что он может увидеть меня. Тут я растерялся, – признал я свою ошибку.
Хорошо, что эта ошибка оказалась не роковой, и нам все же удалось поймать Стросса.
– Один человек-невидимка сможет стать предохранительным механизмом для других невидимых людей. Стало быть, в будущем, чтобы избежать злоупотребления этим открытием, нам придется создать невидимую полицию, которая будет контролировать действия невидимок. Тут есть о чем подумать. Впрочем, не будем торопиться. Сегодня мы славно потрудились и заслужили отдых.
Внезапно раздраженный и энергичный Уэллс расслабился и стал доброжелательным и заботливым, что заставляло думать о том, что он либо опять попал под волнообразное изменение своего настроения, либо торопится избавиться от меня, чтобы заняться новыми исчислениями в связи с открывшимися сегодня новыми данными. Я не стал заставлять себя уговаривать. Заявил, что чертовски устал и хочу спать. Если я на сегодня больше не нужен, то с удовольствием отправляюсь домой, чтобы помыться и выспаться. Гэрберт не стал меня задерживать.
