Вечером я отправилась в трактир «Хмельная корова».
Трактир был набит битком. Здесь были и местные жители, и сезонные рабочие с лесопилки Роберваля. Я узнала их по широким плечам, разухабистым манерам и грубому говорку.
Шум стоял неимоверный. Посетители сидели за столами над тарелками или болтались возле стойки. Когда я вошла, на меня обернулись любопытные лица, красные от выпитого и съеденного. Гомон на миг притих и возобновлялся за моей спиной, когда я проходила мимо столов.
— Ишь, новая учителка пожаловала! — заметил незнакомый голос. — Скучно, поди, ведьме живется у погоста.
— Там не соскучишься! — многозначительно отвечал другой голос. — Кто знает, кто к ней наведывается из леса по вечерам. Храбрая бабенка!
Мимо прошла подавальщица Ванда с подносом в руках. Ванда как будто невзначай толкнула меня плечом и ехидно ухмыльнулась. Девушка не забыла обиды, и мне стало стыдно.
— Добрый вечер, Ванда! — кивнула я ей как можно дружелюбнее. Девушка прошла, оставив за собой густой аромат жареного мяса с луком.
В животе сразу заурчало. Я настороженно огляделась. В прошлый раз хозяйка встретила меня недружелюбно. Придется сделать заказ, чтобы расположить ее к себе.
Хозяйка нашлась за стойкой. Она лениво протирала кружки и при этом зевала во весь рот. На ее золотых зубах сверкали отблески огня в очаге.
— Добрый вечер, госпожа Верден! — поздоровалась хозяйка, со скрипом вращая в кружке сложенное полотенце. — Желаете поужинать? Место есть только за стойкой. Чего вам подать?
Ободренная таким началом, я попросила тарелку похлебки, мысленно включив ее стоимость в графу «Расходы на приключения».
— Не подскажете, в зале есть Хеймо? Мне сказали, он тут завсегдатай.
— А вон он, — хозяйка кивнула на столик, над которым висело чучело головы коровы.
За столиком сидел молодой парень в толстом свитере и рабочих брюках с широкими помочами. Перед ним стояла кружка пива. Хеймо увлеченно резался в кости с фермером Герхардом, незадачливым хозяином Вельзевула.
— Привет! Ты Хеймо? У меня к тебе дело. Я заплачу.
Такое начало разговора редко кого оставит равнодушным. Хеймо моментально отвлекся от костей и вскинул голову.
У парня было широкое щекастое лицо, курносый нос, лохматые каштановые волосы и дурашливые глаза.
— А я вас знаю! Вы учительница, да? — сказал Хеймо. — Герхард про вас рассказывал. Вы ему со свиньей помогли управиться.
— Здравствуйте, Герхард, — кивнула я старику. — Как поживает Вельзевул?
— В лес сбежал, паршивец, — ответил старик и печально покрутил пустую кружку. — Ну и хрен с ним. Жрал свин много, а хлопот от него было еще больше.
— Так какое у вас ко мне дело, госпожа Верден? — перебил его Хеймо.
— Я присяду? — не дожидаясь позволения, я села на скамью. Герхард отправился к стойке купить пива, а я изложила Хеймо мою просьбу.
Лицо Хеймо сделалось задумчивым. Он поковырял в зубах спичкой, и, сплюнув в цветочный горшок на окне, согласился:
— Что ж, можно. Отчего ж не прогуляться по лесу? Погода нынче хорошая, тепло. Десять кронодоров за сопровождение. А еще парочку монет накинете, буду вам по пути песни петь, чтоб не скучно было! — он весело подмигнул и кинул в рот соленый сухарик.
— Четыре кронодора, — твердо сказала я, вспомнив наставления директора.
— Ну ладно, шесть, — Хеймо протянул руку; я не сразу догадалась, что должна ее пожать в знак заключения сделки.
— Хеймо, а ты никогда не видел в лесу чего-нибудь странного?
— Не-а! — Хеймо отрицательно покрутил головой. — Но я далеко и не хожу! А вам куда надо?
— До Лысого холма. Глянуть оттуда на дом разбойника Грабба. Я пишу статью о местных достопримечательностях для столичного журнала.
— Вот оно что... Дом безглазого, значит... — Хеймо задумался и заявил: — Тогда восемь кронодоров.
— Ладно, — я поморщилась. Так от жалованья скоро ничего не останется. Анне придется приложить все усилия, чтобы моя будущая статья была напечатана и гонорар выплачен. Иначе Анне не поздоровится.
— И в статейке вашей потом напишете, что Хеймо, мол, был вашим проводником, — потребовал парень. — Моей девчонке понравится, если про меня в журнале напечатают.
— Обязательно напишу, — уверила я его. — И портрет твой сделаю. Значит, до выходных?
— Ага! К десяти будьте готовы. Утром зайду за вами в Кривой дом, как с делами на ферме управлюсь.
— Отлично! — я кивнула ему и направилась к стойке, где хозяйка уже выставила тарелку густой бараньей похлебки. Я взяла ложку и непроизвольно облизнулась. За спиной послышались звуки свары. Кого-то толкнули, кто-то ответил забористой руганью. На пол с грохотом обрушился стул, разбилась тарелка, следом донесся звук зуботычины.
Начинались вечерние развлечения. Но ничто не могло отвлечь меня от божественной похлебки, сваренной с фасолью, сельдереем и чесноком.
В выходной день я поднялась, когда за окнами едва рассвело. Выложила на кровать необходимые вещи и начала собираться.
Жаль, брюк нет, но вот эта шерстяная юбка сойдет. И свитер. Утром в лесу наверняка прохладно. Ботинки для прогулки имеются, на толстой подошве.
