И верно: на перевернутом ящике у стены сидел Виктор Лукаш. Выглядел он странно. Он пошатывался, его кренило из стороны в сторону. Глаза у него были полузакрыты, нижняя губа безвольно оттопырена, в уголках рта блестела слюна. Время от времени он водил руками перед лицом, как будто желая смахнуть с него невидимую паутину.
Я сразу подумала, что он пьян. Ну вот и отгадка его исчезновения. Прав был офицер Брасс. Ничего сверхъестественного.
Увидев состояние Виктора, Ланзо замедлил шаг и осторожно приблизился к отцу.
— Папа... — он тронул его за плечо. Виктор вздрогнул; его лицо исказилось от ужаса. Он открыл рот, но не вымолвил ни слова, только тягуче и бессмысленно замычал.
Ланзо наморщил нос и растерянно свел брови — он опять собирался заплакать.
— Ланзо... — я взяла его за руку и поставила позади себя, а потом строго окликнула уборщика: — Виктор! Вставайте. Мы отведем вас домой.
Неожиданно он послушался, как ребенок. Попробовал встать, зашатался и опять рухнул на ящик. Гримаса страха не сходила с его лица.
— Ве-е-е… ве-е-е... ведьма, — пробормотал он, икнул и замолчал. Больше из него не удалось вытащить ни слова.
— Госпожа Верден, что нам делать? Надо отвести его домой. Там я о нем позабочусь. Мне не впервой...
Я огляделась в поисках решения и увидела Хеймо. Мой незадачливый лесной проводник спешил куда-то по своим делам, но откликнулся на мой зов.
— Хеймо! — помахала я рукой. — Сюда! Нам нужна помощь.
Подумав, добавила:
— Я заплачу.
Увидев Виктора, он присвистнул.
— Вот свинья! — сказал он с чувством.
Уборщик и правда был на редкость грязен. Мой кабан и то не позволял себе подобного. Лицо Виктора было черно от грязи и копоти, на одежде полно подпалин и прорех, какие появляются, если стоять близко к камину или костру, а на руках вздувались волдыри ожогов.
Хеймо выслушал наш рассказ и предложил:
— Давайте отведем его к Герхарду. Тут недалеко. Куда ближе, чем до школьной сторожки. Тащить его через весь город — благодарю покорно. А Герхард может о нем позаботиться. Если вы его хорошо попросите. Но лучше заплатить.
Это был наилучший выход: оставлять Ланзо с отцом не хотелось.
Хеймо перекинул безвольную руку Виктора через свою шею, рывком заставил уборщика подняться и повел по улице. Ноги у Виктора заплетались, голова упала на грудь и моталась, и выглядел он совершенным идиотом.
— Хм, а шнапсом не пахнет. Интересно, где он так надрался и что пил? — заметил Хеймо и дурашливо усмехнулся: — Не иначе, его собутыльником в Дикую ночь стал сам безглазый Грабб!
Герхард был вовсе не рад свалившейся на него обузе, но когда я посулила вознаграждение, подобрел, велел уложить Виктора на подстилку на полу и пошел согреть воды и заварить крепкого кофе.
— Не извольте беспокоиться, барышня, — сказал он, подмигивая. — У старика Герхарда есть отличное средство привести человека в чувство после веселой ночи. Одно сырое яйцо взбить, перцу побольше, рассольчика туда же, и…
— Ланзо, идем, — я потянула мальчика за руку. Ланзо стоял на коленях подле отца и заботливо поправлял на его плечах одеяло. — Скоро твой папа будет в порядке.
— Оклемается, коли в нем булькает простой шнапс, — заметил Герхард. — Но видал я людей в таком же виде, когда они возвращались из леса, побывав в гостях у безглазого. Они вроде как пьяные или дурные. Ничего не помнят, не говорят, мычат. Тогда мое средство не поможет, конечно. Тут ждать надо.
Я поскорей увела Ланзо, пока Герхард окончательно не запугал его своими воспоминаниями.
...И все же, где Виктор получил эти ожоги? И где он провел ночь после того, как вышел во двор?
До Кривого дома нас подвезли: мы удачно застали помощника хозяина овощной лавки в тот момент, когда он грузил в повозку купленные мной для кабана мешки со свеклой и овсом, чтобы доставить их по назначению. Парнишка любезно согласился доставить нас вместе с фуражом.
Запряженный в повозку ослик был стар, задумчив и медлителен. На своих двоих мы добрались бы куда быстрее, но нога разболелась, и я радовалась оказии.
На крыльце Кривого дома нас ждала новая корзина с ужином из «Хмельной коровы». Вельзевул жадно обнюхивал ее и пробовал поддеть крышку клыком. Задержись мы в городе, нам ничего бы не досталось.
Я отогнала свина, велела Ланзо забрать корзину и исследовать ее содержимое, а сама занялась ужином для Велли. Вспомнив наставления Герхарда, добыла из кучи старого барахла за домом помятый котел, поставила на печь и задумалась: надо чистить овощи для свиньи или не надо? Решила, что будет достаточно помыть, порезать и отварить.
Сначала нужно натаскать воды: однако я уже привыкла к этой детали быта, потому что пошла к колонке без внутреннего сопротивления, как бывало в первые дни.
Блага столичной цивилизации начали потихоньку забываться, на моих руках появились плотные мозоли. Да и выглядела я теперь настоящей провинциалкой, чуть ли не фермершей. Собираясь за водой, надела самую потрепанную одежду, голову повязала косынкой, ноги сунула в каучуковые сапоги, пожертвованные мне кем-то из горожан — на два размера больше моего размера, но зато шерстяной носок не давил.
