– Папа учил меня всегда быть готовой к самому худшему. Тогда все остальное окажется приятным сюрпризом.
– На вечеринке это прозвучало бы неплохо, – сказал Шеппард. – Но ты же понимаешь, я не могу вот так сидеть в углу и ждать смерти.
Тоже неплохо прозвучало.
– Я не допущу, чтобы здесь кто-нибудь пострадал, если это в моих силах.
«Не забывай напоминать об этом самому себе».
– Поэтому мне надо задать тебе несколько вопросов.
Шеппард знал девчонок такого сорта. В жизни они обычно не замечали ничего хорошего и темные стороны принимали за норму. Шеппард всякого успел повидать, на его долю перепало и хорошее и плохое, и он знал, что не все в мире так плохо, а от доктора Уинтера видел много добра. Даже если не всегда это добро становилось частью его натуры.
– Для начала скажи, помнишь ли ты, где была до того, как оказалась здесь?
– Дома, – ответила Та, что в наушниках, – в своей комнате за ноутбуком. Папа с друзьями сидели внизу, смотрели футбол. Я всегда пытаюсь заглушить их крики музыкой, но все равно слышно. Придурки. Поэтому и надела наушники. Немного помогает. А потом услышала, что матч закончился и они отправились в паб, как обычно.
– А еще кто-нибудь живет с тобой?
– Типа мамы, что ли? Не-а, нет больше никого.
– У каждого есть мать.
Он сразу вспомнил свою – невыносимую, просто жуть.
– Да была какая-то тетка. Потом ушла.
– Ладно, проехали, – сказал Шеппард.
Что дальше? Он поскреб подбородок. Жажда такая, что руки чешутся.
– Значит, ты потеряла сознание? А потом очнулась здесь? Может, что-то почувствовала, запах какой-нибудь?
По лицу девчушки пробежала тень: она что-то вспомнила.
– Да. Был запах. Очень странный, какая-то химия. И в голове, знаете, все поплыло. Не могла сосредоточиться. А потом здесь оказалась.
– У остальных то же самое.
– Да, помню. Но почему я забыла?
– Наркотик. От него кажется, будто все происходит во сне.
– Верно.
– Мне нужно, чтобы ты вспомнила… мне очень нужно знать, была ли ты в комнате одна.
– Конечно одна, я была у себя в спальне.
– А в доме была одна?
– Ну да.
Она говорит с ним, как с ребенком.
– Ты точно уверена, что все ушли? Ты знаешь этих людей?
– Да. Там был мой папа. Его друг Билл и еще один друг, Мэтью. Хотя я обращаюсь к ним «мистер Майкл» и «мистер Клайн».
– Ты хорошо их знаешь?
– Вообще-то, нет, не очень… честно говоря, почти совсем не знаю. Папа знает хорошо. Уже много лет. Они вместе работают в агентстве недвижимости в Эйнджеле.
– Кто-нибудь из них носит очки?
– А это здесь при чем, черт возьми? – спросила девчушка. – Нет, никто не носит.
Глупо все. Похоже, они тут ни при чем. А с другой стороны, кто его знает…
В голове у Шеппарда сложилась некая картинка. Черный человек. Квадратные очки. Красный галстук. Строгий костюм. Тот, кого описала Констанция. И тот, которого нынче утром видела Мэнди. Но не мог же он одновременно оказаться в разных местах?
– По пятницам у нас всегда одно и то же. У папы и его друзей сокращенный рабочий день. Ну разве не дико, когда начальство по пятницам после обеда работает? Вот они всегда приходят к нам и смотрят по телику спортивные передачи, все равно что. А потом идут в паб. А я – в колледж, потом к психотерапевту, потом домой.
Шеппард похолодел.
– Что? – переспросил он.
– Иду в колледж Святого Мартина. Я изучаю там основы искусства и дизайна.
– Нет-нет. Ты ходишь к психотерапевту?
Девочка прищурилась:
– Ну да. А что тут такого? Дженнифер Лоуренс тоже ходила к психотерапевту.
– Да нет же. Это же…
«Тщательно подбирай каждое слово».
– Я хожу к нему в основном потому, что у меня есть семейные проблемы. Еще у меня клаустрофобия… ну, с этим, кажется, все шло гораздо лучше, пока меня не заперли в гостиничном номере с пятью незнакомыми людьми и трупом в ванной комнате.
Что ж, это немного проясняет ее поведение. Почему она забилась под стол, закрыла глаза и не снимала наушников.
Так, только осторожно, не надо слишком давить на эту мозоль.
– А сегодня была у психотерапевта?
– Нет. Пошла, конечно, как обычно, но у него никого не было дома. Очень странно. Доктор Уинтер раньше никогда не отменял сеансов. Мне кажется, тут что-то серьезное.
– Доктор Уинтер, значит.
«Конечно, кто же еще! Вот как мы, оказывается, все повязаны».
Это сюрприз. Впрочем, чему тут удивляться?
– Ну да, – ответила она.
Девчушка, наверно, заметила, что он изменился в лице. Скорее всего, побледнел.
– Что вы сказали? – переспросила она.
Не расслышала. Слушает «Стоунз». И ни о чем не догадывается.
Трясущейся рукой Шеппард достал бумажник Уинтера, открыл. Показал ей:
– Это он?
Та, что в наушниках, растерянно смотрела на водительское удостоверение.
– Да, – сказала она. – А откуда у вас…
Она замолчала. В голове закрутились шестеренки, она лихорадочно пыталась что-то связать, сама того не желая. И смотрела на Шеппарда округлившимися глазами. И вдруг – он не успел остановить – бросилась в ванную комнату.
Захваченный врасплох Шеппард, недолго думая, ринулся следом.
