Поднимаясь ко входу в подземелье, я поймал себя на мысли, что в голове крутится текст одной из любимых песен Лиссы, и сейчас она как нельзя лучше подходила к тому, что Файра снова в строю и огонь в её душе горит с прежней силой.
«Don’t let the light burn out inside of you,
I won’t let the light burn out inside of you,
The darkest days and the longest nights,
Light up with just a spark,
I won’t let the light burn out inside of you…»
Written by Wolves, «Lights»
========== В поисках равновесия ==========
За три дня, пока Файра окончательно приходила в себя, я управился с переводом документации и окончательно закрепил договор с караванщиками. До старта экспедиции оставалось ещё пять суток, которые мы посвятили «Востоку-В2».
Рисунок, найденный Максом, вызвал у Фай двоякие чувства. Она предположила, что, каким бы парадоксом это не казалось, авторами были и человек, и айн одновременно. Подискутировав за ужином, наша команда пришла к единодушному мнению, что в базах данных были пропущенные нами или строго засекреченные записи о контактах айнов с людьми.
«Восток-В2» находился к… востоку от нашего местоположения. До него было более ста километров, и нам пришлось заострить внимание на транспортной проблеме: из трёх человек в нашей команде мы с Фай могли «взять на борт» только двух. Вновь выручили караванщики: в обмен на то, что мы поделимся полученными в следующем комплексе сведениями, они предоставили нам небольшой, но шустрый вертолёт с ядерным двигателем, которым, как выяснилось, умел управлять Шумов.
Поднявшись на рассвете, мы наконец выбрались из нашего пристанища, чтобы продолжить поиски наследия айнов. Когда последний грузовик Братства отправился восвояси с партой медоборудования, Рагнар занял своё место у меня на спине, Макс оседлал Файру, а Андрей прогрел реактор своего летательного аппарата. Путь к точке назначения мы преодолели вполне успешно, не считая того, что порывистый ветер временами приносил тучи песка, который попадал в глаза и мешал обзору.
Найти очередной спуск под землю неожиданно оказалось весьма сложно: он находился в низине природного лабиринта – каньона, некогда бывшего руслом полноводной реки. Решение было довольно странным, учитывая то, что ворота комплекса должны были служить для того, чтобы Возрождённые могли подняться в небо в тот же миг, когда они впервые видели свет Сахары.
- Что-то не так с картой, Рагнар? – спросил я Петерсена, когда мы делали третий круг над каньоном.
- Да чёрт его знает… - процедил сталкер. – Срисовывал со скриншота карты с мейнфрейма, ошибок быть не должно.
Я кружил над практически ровной площадкой на самом дне каньона и пытался понять, где же мы просчитались, привыкнув, что входы в комплексы обычно знаменуются какой-либо возвышенностью.
- Фай, помнишь что-нибудь о том дне, когда ты пробудилась? – спросил я спутницу по рации, подаренной всё теми же караванщиками. В условиях ветра и большой дистанции, мешавшей устному общению, такие устройства связи пришлись как нельзя кстати.
- Не думаю… Я просто проснулась посреди пустыни, и меня тут же похитили бандиты… Так, постой, кажется, я знаю, что делать.
Файра внезапно спикировала к земле. Макс спрыгнул с её спины и вскинул автомат, прикрывая драконессу, а сама Фай нажала на какой-то неприметный камень (рычаг?) посреди площадки. Что-то громко щёлкнуло, и часть поверхности площадки начала уходить вниз. Механизм был ничем иным, как лифтом под землю.
Я приземлился в нетерпении и похвалил Фай:
- Хорошая работа, я бы сам не догадался. Как ты дошла до этого?
- Ну… - смутилась Фай. – Поверхность ровная, похожа на взлётную площадку для… как их… вертолётов. Я и решила: раз айны отсюда взлетали, значит, они откуда-то появлялись. Пусть даже и из-под земли. А на рычаг указатель есть, там символ выбит на кнопке.
Действительно, «камень» представлял собой скрытый переключатель с иероглифом, обозначавшим слово «врата», на набалдашнике. Фай обладала превосходным зрением – я бы ни за что не разглядел полузатёртый, запылённый символ с воздуха.
Когда лифт завершил путь вниз, я вспомнил, в чём причина моей гидрофобии. Из повреждённого шлюза, служившего главным входом в «Восток-В2», хлынула вода.
Полтора месяца назад. Время – не определено. Место – «Восток-В2», главная лаборатория
Меня разбудило мерцание красной лампы прямо перед моим носом. Я распахнул глаза. Мой взгляд упёрся в матовое, бликующее полимерное покрытие камеры жизнеобеспечения.
Получена экстренная команда на пробуждение. Причина: нарушение целостности комплекса, затопление основных корпусов. Директива: объекты сто тридцать три, сто тридцать семь, сто сорок четыре, сто пятьдесят – автономная эвакуация. Капсулы номер сто пятьдесят один, сто пятьдесят восемь – консервация.
Таковым было сообщение от внутренней сети комплекса, появившееся на сетчатке моих глаз. «Я – сто тридцать третий, так что пора уходить» - вспомнил я и утопил передней лапой кнопку открытия капсулы.
Почему я именно сто тридцать третий, меня тогда не заботило.
