«Так и надо этим чертовым вражеским подпевалам, - самодовольно думал Джет, прикоснувшись на удачу к коре дерева, на котором он устроился. – Наводнение не смыло мусор. Нам придется его сжечь».
Смеллерби и Лонгшот расположились на деревьях поблизости, также поджидая отбившихся в сторону людей и, кажется, совсем этим не довольные. Это было нечестно. Он даже не был тем, кто начал эту драку.
Конечно, он её раззадорил. И совершенно точно раздул её огонь с тех пор, как два дня назад прилетел почтовый ястреб, и все огненные ублюдки заметно разделились на два равных лагеря. Спор о владениях, исцелении и верности – вот уж чудо! – судя по тому, что им удалось подслушать. Как будто Народ Огня мог хоть что-то знать о верности.
Нет, ему не пришлось начинать эту драку. Насколько знали Смеллерби и Лонгшот, он её не начинал.
Как мило, что тот нож, что он показывал Сокке несколько месяцев назад, всё ещё лежал в обломках на кронах деревьев. Настоящий кинжал убийцы из Народа Огня, что бы там ни думал тот наивный парень из Племени Воды. Было бы позором дать ему заржаветь в земле Царства Земли.
И что с того, что он оказался в спине одинокого солдата, проходившего возле дома, где жил старейшина от Огня, который больше всех шумел о чести… Ну, он же просто вложил нож туда, где ему место, так?
Джет слушал доносящиеся из Гайпана крики и кивнул головой. Значит, Смеллерби и Лонгшот больше не хотели сражаться за борцов за свободу? Хорошо. Он просто напомнит, что они не могут допустить, чтобы солдаты покинули Гайпан и распространили эту драку по окрестностям, не так ли?
А если среди них попадется парочка гражданских… предатели это заслужили.
«И если получится здесь, я смогу повторить это на побережье… Это гораздо лучше, чем уговаривать того глупого покорителя воздуха…»
Зеленое, коричневое и ярко-красное направлялись к ним. Похоже, жители городка опередили солдат, что немного облегчит жизнь его бойцам…
«Он».
Даже с такой высоты он узнал лицо того, кто вел толпу. Он узнал этот шрам.
«Он пробрался мимо Народа Огня, обложившего Ба Синг Се. Он здесь. И с теми людьми идут трусы из Народа Огня!»
Этому могло быть только одно объяснение.
«Я был прав! Ты из Народа Огня!»
А теперь, когда он знал, нельзя оставлять покорителю время, чтобы заметить атаку.
***
«Надо было поговорить с дядей».
Ошибка. Грубая. Конечно, Зуко помнил о других тупоголовых идиотских подвигах, которые он выкинул за прошедшие годы, но тогда он рисковал своей шеей. По большей части.
«Нам надо было поговорить. До того, как кто-то сойдет на берег. Проклятье».
Но он устал, страдал и был совершенно сбит с толку. Что он должен был сказать дяде Айро? «Эй, давай отложим в сторону взаимные попытки убийства и будем семьей?»
Он не… Кузон не посылал Урсу во дворец для убийства Азулона. В этом он был уверен. По большей части. Но это не значило, что этого не делал Шидан. Дракон-мечник чертовски хорошо знал, чья кровь текла в жилах Азулона, и он носил с собой собственный груз обид. Рожденных в крови, пепле и костях его крылатых родичей.
И Зуко любил Айро как своего дядю, и Шидана как своего сына и друга, и он не мог выбрать.
Дядя захочет, чтобы он выбрал. Вся его семья хотела, чтобы он выбирал: спасти сестру, быть мальчиком для битья для сестры, преследовать Аватара во славу Хозяина Огня, чтобы быть где угодно, но не дома. Дядин выбор был сравнительно милосердным… По крайней мере, с точки зрения Айро. Выбрать между кланами и решить, что будет правильным для всего Народа Огня. Зуко понимал это. Он даже соглашался. Частично.
Но дядя хотел, чтобы он выбрал, а он был раненым, усталым и злым. Агни, он так злился на Року! И на ложь, умалчивания и отговорки…
Ли мог их стерпеть. Чуть получше. При необходимости можно врать людям за пределами племени, а дядя явно не считал Озая своим племенем. И если Айро приходилось врать ему, чтобы врать Озаю…
Но он не мог быть Ли. Не на «Сузуране». Людям Джи и так хватало стресса. Он должен был быть командующим офицером, а не оборванным целителем из Царства Земли.
И если он не мог быть Ли… ему было сложно говорить даже когда он был в своем уме. Злой и раненый? Он не хотел орать на дядю.
…Вообще-то хотел. В том-то и проблема.
Поэтому он не разговаривал с дядей. Не по-настоящему. Это было слишком больно. Он просто хотел подождать несколько дней. Чтобы остыть. Чтобы время приглушило острую боль от осознания «он солгал мне».
Ошибка. Вероятно, смертельная. Может, не для него – Зуко пыталось убить куда большее количество солдат, чем весь гарнизон Гайпана вместе взятый, и он сомневался, что кто-либо здесь мог сравниться с морпехами, но те люди, что были с ним…
«Если мы это переживем, я никогда больше не поплыву с гражданскими снова».
Зуко знал логистику. Знал. Он знал о беготне, беспокойстве и головной боли, возникающих при попытке доставить множество солдат из пункта А в пункт Б без провалов, взрывов или потасовки посреди ночи. Еда, питьевая вода, всякие мелочи, полезные для морали, как-то – дрожь по телу – ночи музыки… Он всё это знал.
И дядя клялся, что попытка мятежа в прошлом году не была его виной.
