— Захвачены Народом Огня, — прервал его Сокка. — Именно. Только Хама… нашла способ освободиться. Это было отвратительно. То, как она научилась обходиться с людьми за годы после этого… Скажем так: когда Аанг впервые услышал истории, он подумал, что там бушует сердитый дух. Твой дедушка подумал так же. — Сокка почесал под своим волчьим хвостом, стараясь найти способ сформулировать помягче. — Катара сражалась с ней. Твой дедушка… Шидан сделал так, чтобы живой её не поймали. Дело было дрянь…
Стоп. Минуточку. Он сказал «Хама», и глаза Зуко прищурились…
— Что ты знаешь про Хаму? — с вызовом спросил Сокка.
Зуко поднял руку и покачал головой.
— Если это та самая Хама, то Кузон встречал её много лет назад. Он оставил… записи. — Он помолчал, явно подбирая слова. — Если вам это поможет, можешь сказать Катаре, что её побег заставил домашнюю стражу месяцами стоять на ушах.
— Не думаю, что поможет, — признался Сокка. — Я считаю, что нам всем будет лучше забыть о том случае. То, что Катаре пришлось делать, чтобы сражаться с ней… ранило её. Я не думаю, что она понимает, насколько. Она ведет себя так, словно в порядке, а это не так. У нас не было времени, чтобы она могла поговорить с папой, и ради Аанга она натягивает улыбку, так что он не знает, как ей больно. Тоф хочет помочь, но это не то, во что она может швырнуть камень. А я просто старший брат, который не умеет покорять. По большей части, от меня нет толку. То, что сделала Хама, заставило Катару возненавидеть свое покорение. Ту часть себя, которая всегда была самой важной вещью на свете. Если она узнает про тебя…
— То может возненавидеть себя так же, как она ненавидит меня, — ровно закончил Зуко. — Я тоже этого не хочу. — Он глубоко вдохнул. — Возможно, ты заметил, что я не особо рассказываю об этом. Я знаю, чего хотят от меня духи. Я знаю, чего хотел бы от меня Аанг. И, будь всё проклято, нет. Весь этот бедлам зашел так далеко, потому что Похититель Лиц начал истерику. Единственный способ справиться с капризным паршивцем — сказать ему «нет». И стоять на своем. — Он снова взглянул на карту и криво улыбнулся. — Но поскольку ты всё понял… теперь я могу рассказать тебе, почему у нас получится.
— Получится, — скептически повторил Сокка. — Ты имеешь в виду найти Мудреца Огня, который может быть где угодно в Народе Огня. Если он ещё жив.
— Он может быть где угодно, — согласился Зуко, всё ещё странно веселый. — Но я в этом сомневаюсь. Он политический заключенный, он важен, и ему надо быть невидимым. Не так много тюрем отвечают таким требованиям. — Он ткнул пальцем в карту. — «Кипящая Скала». Самая надежная тюрьма в Народе Огня. Шансы за то, что Мудрец Огня Шию там.
Сокка рассматривал схему, посмотрел на почти круглый остров с острыми краями.
— Вы поместили тюрьму для покорителей огня посреди вулкана? Да это как посадить покорителей земли в каменный карьер!
— О, это не какой-то там вулкан, — Зуко почти что улыбался. — Сама тюрьма расположена на острове. В кратере вулкана. Окруженном кипящим озером.
Сокка посмотрел на карту, потом снова на Зуко.
Усмешка яорэна стала ещё шире.
Сокка ответил собственной усмешкой. Снова посмотрел на карту и начал смеяться.
— Кипящая вода… о, черт, я не могу дождаться, когда увижу выражения их лиц…
***
Хорошо было посмеяться, подумал Зуко. Особенно с тем, кто не верил в Судьбу, или в Великие Планы, или что всё ужасное, случившееся в твоей жизни, каким-то образом приведет к добру, если только верить.
«Дядя? Я люблю тебя, но верить в духов — это как верить в море. Конечно, оно больше нас, могущественнее. Но это не значит, что ему есть до нас дело».
Сокка знал это костями, так же, как Кузон знал гору Широтору. Так же, как Зуко надеялся, он узнает Асагитацу, если доживет. Надо было уважать мир вокруг, надо было уделять внимание, но доверять ему?
Он чувствовал, как далекие волны били о берег, и скривился. «Повернись спиной к морю, и оно убьет тебя».
Каждый хороший моряк знал это. Каждый морпех. Почему дядя не мог этого понять?
«Ну, дядя же из армии».
И смерть Лу Тена ранила его так, как младшему принцу не дано было понять. Даже сейчас Зуко не был уверен, что понял всю глубину случившегося. Кузон терял своих друзей, свою жену, свою надежду, но он никогда не терял свою дочь.
«Дяде нужно верить, что всё кончится хорошо. Что всему есть причина. Даже смерти Лу Тена. Если её не будет… зачем ему тогда жить?»
Теперь для Амаи, надеялся он. А скоро — не только для нее… о чем он не собирался думать. Сама идея до сих пор приводила его в ужас. Не говоря уже о том, что если Катара узнает, что Амая…
«Плохая идея. Даже не начинай».
Гораздо безопаснее думать о последнем споре с дядей перед отъездом. Который в итоге выкипел до сухого остатка «перестань просить духов о помощи, черт возьми».
Агни, как это было уродливо.
