– И мы будем подбирать пострадавших при крушении. Без этих двоих все они попадут к Престону, – я понизила голос, – а ему лично я доверила бы разве что аспирин раздавать.
Занимаясь подготовкой к межзвездному прыжку, я позволила Престону срезать мне рукав и перевязать оцарапанное дробью место. Справился он сносно, только вот руки дрожали с начала до конца процедуры и лоб взмок от пота.
Была и хорошая новость: царапина оказалась глубокой и должна была оставить шрам в палец толщиной, но дробь вырвала только кожу и мякоть – мышцы почти не пострадали, и рука, хоть и болела, осталась рабочей.
Услышав имя Престона, Клэй скривилась и отвела глаза:
– Толку от него никакого.
– Хуже того, – сообщила я, – его папаша – большая шишка, генерал, так вот он и пристроил сыночка в Дом. Щенок даже первого года в Академии не продержался.
Клэй как ужаленная развернулась ко мне:
– Издеваешься?
Я подняла ладони, показывая, что ничего не скрываю:
– Каждое слово – правда. Либо Чайлд и Петрушка, либо мы летим без подготовленного медика.
– Че-орт. – Клэй растянула слово на два слога. – Ну, тогда, конечно, другой разговор.
Под консолью мелькнула искра. Нод заворчал. Одно его лицо развернулось и вытянуло из инструментальной портупеи гаечный ключ, чтобы обрушить его на причину замыкания.
Я повысила голос, перекрикивая шум ударов:
– Престон сам признался – и как мне теперь выворачиваться? – я побарабанила пальцами по подлокотнику. – Раз я знаю о его некомпетентности, то и окажусь виновата, если что пойдет не так.
– И вот, вместо того чтобы вернуться за другим медиком…
– Мы используем эту парочку.
Клэй поправила бандану:
– Я бы нашла, что возразить.
Она всегда находила – но в этот раз я сама все могла сказать за нее. Наши гости – лжецы по профессии, а возможно, еще и убийцы. Они на разных сторонах свежего раскола, нарушившего мир и согласие Общности. Предположим, сейчас они сотрудничают, а как поведут себя, когда кто-то получит политическое или стратегическое преимущество над другим?
– Пока у нас нет ничего лучшего, – сказала я, отбросив последнюю мысль. – Если хотим добраться к месту крушения в разумный срок, выбор невелик. Вернемся на Камроз, тогда и зададим всем чертям жару.
Клэй выпрямилась и, не особо скрывая недовольства, вперила в меня колючки карих глаз.
– Ладно, – снизошла она наконец, – пусть остаются. Но я не в восторге.
Я подняла бровь, разыграв удивление:
– Восторгов я и не ждала. Но капитан здесь я, и я так решила.
Клэй метнула взгляд на потолок:
– А «Злая Собака»? Что она скажет?
Я нажала у себя на консоли кнопку вызова:
– Корабль, ты нас слушала?
– Конечно.
На стене появилась аватара. В угольно-черном мундире без знаков различия.
– Ты составила мнение о новых пассажирах?
– Недостаточно данных.
– В смысле? Недостаточно данных, чтобы составить мнение?
– Нет. – «Злая Собака» посмотрела на меня сверху вниз. – Я имею в виду, что имеющихся данных пока недостаточно для оправдания их высадки в вакуум.
Я знала, что ее виртуальный облик основан на внешности умершей женщины, чьи стволовые клетки легли в основу органической составляющей мозга. Мне доводилось служить на кораблях с другим обликом и полом, но те обращались с заданной аватарой куда свободнее.
Мне непрошено пришло на ум первое знакомство со «Злой Собакой». Было это чуть больше трех лет назад, сразу после войны Архипелаго. После последнего боя на Пелапатарне я не командовала кораблями, а «Злая Собака» со времени отставки из флота Конгломерата не летала с капитанами. Естественно, поначалу мы обе держались настороженно.
– Тебе следует знать, – сказала она в тот день, придав виртуальному лицу гордый и неприступный вид, – что я больше не соглашусь участвовать в бойне.
– Что ты понимаешь под бойней? – удивилась я.
В ближайшие годы нам наверняка предстояло защищаться и защищать пострадавших от пиратов и прочих враждебных сил.
– Я не стану стрелять в безоружных гражданских.
– А с вооруженными субъектами готова иметь дело?
– Если того потребует ситуация.
– Без оговорок?
Губы на экране сложились в кривоватую усмешку.
– Моя конструкция предусматривает выполнение долга без сомнений и ограничений.
– Однако в гражданских ты стрелять отказываешься?
– Верно.
– А ты не замечаешь здесь некоторого противоречия?
Ее лицо осталось таким же строгим.
– Капитан, меня создавали воином, а не мясником.
Я старалась не вспоминать последних дней войны Архипелаго и жестокостей, которых тогда насмотрелась.
– Похоже на то, – сказала я, впервые опускаясь в капитанский ложемент, – что мы с тобой отлично поладим.
