Она говорила о Чайлде.
Я удивилась, услышав свой лающий смешок:
– Нет.
– Альва хочет его выбросить.
Я присела на уголок стола, упершись одной ногой в палубу, а другой болтая в воздухе.
– Знаю.
– Через сорок семь секунд он будет проходить мимо главного шлюза. Если надумаешь, я сниму предохранители и продую ту часть коридора.
Я потерла щеки, со стыдом ощутив, как силен соблазн согласиться.
– Нам не хватает рук. Он нам нужен.
Вырвавшийся у меня звук выражал и напряжение, и сожаление.
– Просто, будь добра, приглядывай за ним, – попросила я, – и позаботься, чтобы он ничего не натворил.
– А если он что-то задумает?
– Держи поблизости боевой дрон. Не позволяй ему увидеть, но приготовь на всякий случай. Если от него будет исходить угроза тебе или команде, делай, что сочтешь нужным.
– Да, капитан.
– Как там твое семейство?
– Плохо. Боюсь, мне предстоит с ними драться.
– Дождаться подкрепления нельзя?
– Они убивают выживших после крушения лайнера. Если станем ждать, спасать будет некого.
Я нашла Альву в оружейной. Она разбирала старинную манагскую плазменную винтовку, части которой были разложены на верстаке. В помещении пахло ружейной смазкой и металлом. Во времена действительной службы «Злая Собака» имела запас оружия на полторы сотни десантников. Сейчас бо́льшая часть стеллажей пустовала, осталось только то, что принадлежало Клэй. У меня на крайний случай имелась пара пистолетов-автоматов, но их я держала в сейфе у себя в каюте.
Подойдя к верстаку, я стала разглядывать полуразобранную плазменную винтовку:
– Славная штука.
Многорукая воинственная раса манагов обитала во внутренних областях Множественности. Я их во плоти никогда не видела, но знала, как ценится у знатоков их неприхотливое и надежное оружие.
– Спасибо.
– У нас все в порядке?
Она ответила, не поднимая глаз:
– Смотря что понимать под «порядком».
Я посмотрела, как она чистит ствол маленьким ершиком. Поводив им туда-сюда, она извлекла ершик и дунула в отверстие.
– Не знаю, – сказала я. – Ну, просто в порядке.
– Ты все еще капитан.
– Я могла им не быть?
Альва аккуратно положила инструменты на верстак:
– Я, когда подписывалась на это дело, дала себе слово: если ты окажешься полным дерьмом, распылить тебя и принять командование кораблем.
Она сказала об этом так буднично, что у меня дыхание сперло в горле.
– Однако не стала?
– Не стала.
– Можно спросить, почему?
Она, еще опираясь запястьями на край верстака, пошевелила пальцами. Татуировки на ее руках пошли рябью.
– Ты не полное дерьмо.
– Спасибо.
– Это не комплимент.
Ее голос был жестким, как разложенные в полупустой оружейной стволы. Я отступила от верстака:
– От тебя похоже на комплимент.
– Ну, это не он.
Мы помолчали – никто не хотел заговаривать первой. Наконец я прочистила голос и сказала:
– Так у нас все в порядке? Можем работать вместе?
Альва смотрела на расчлененное оружие.
– Ты спрашиваешь, стану ли я тебя распылять и выбрасывать за борт? – Она наконец взглянула мне в глаза. – Нет. Ты после смерти Джорджа очень старалась. Ты целыми вытащила нас из Северного, а это было не для слабаков. Никогда бы не подумала, что ты способна спустить корабль на цивильных.
– Ты не считаешь это ошибкой?
– Нет, черт возьми, – покачала она головой. – Кретины в нас стреляли. Сами виноваты.
– Кто поднимет на нас меч…
– Погибнет от высокоскоростных бронебойных снарядов.
Улыбка тронула ее губы, как ветерок трогает пальмовые листья, – вот она была, а вот уже нет.
– По заслугам, – добавила она, – получает тот идиот, которому хватает дури связаться с «хищником».
У меня вдруг стало пусто в животе. Я спрятала руки в карманы комбинезона.
– Ты ведь в курсе, что нам предстоит?
Клэй кивнула:
– Есть разница: мы были солдатами, и у нас тоже «хищник».
Я шла круговым коридором, выбрав длинный путь и радуясь пустующим каютам и темным мастерским. На ходу вела кончиками пальцев по стенам. От раздумий о предстоящем сражении все обрело особую остроту, и я поймала себя на мысли: будет ли кто-то когда-то спать на этих пустых койках, услышат ли необжитые кабинеты и кают-компании новые разговоры? В свете предстоящей стычки представлялось и невероятным, и пугающе правдоподобным, что этот маленький город через несколько часов перестанет существовать, эти надежные стены и полы расколются, этот прохладный, раз за разом обновляющийся воздух рассеется в бесконечном вакууме. Вполне могло оказаться, что мои ноги последними ступают по той или иной части коридора, мои глаза последними радуются их строгой функциональной красоте.
