Пока они спорили, мысли у меня кипели, но я хранила молчание. Рано или поздно они дойдут до обсуждения моей судьбы, но я не собиралась торопить неизбежное, напоминая о себе. Я тем временем искала выход. Никаких сомнений, что, если адмирал прикажет, они меня убьют. Надежду выжить сулил только побег, но, чтобы бежать, нужно было придумать, как укрыться от их орудий.
В отчаянии я мазнула лучом прицельного лазера по поверхности Объекта под собой, проследила извилины каньонов, за которые он получил свое название. Мои приборы показывали, что в самых широких я могла бы уместиться, но я сразу отбросила эту мысль. Даже если меня не подстрелят при спуске, что дальше? Я застряну в дыре, из которой мне некуда будет деться, и меня разбомбят сверху. Длина моего корпуса не позволяла пробираться по сложным изгибам этих ущелий. Меня бы заклинило на первом же повороте, а значит, я окажусь беспомощной, как рыба в бочке. Будь под нами другой Объект, скажем Перевернутый город или Сломанные часы, я бы нашла множество укрытий на их беспорядочно изрытой поверхности. Но вот каньоны Мозга для меня почти бесполезны.
И все же я от нечего делать водила лазером взад-вперед, учитывая и занося на карту каждую щель и нишу. Я обследовала место крушения «Хейст ван Амстердам» в слабой надежде спрятаться среди обломков. Я осмотрела даже кратер в том месте, где Фенрир погубил мой челнок, но укрытия, вместившего бы меня целиком, не нашла.
Впервые в жизни я позавидовала людям. Да, их тела уязвимы и легко разрушаются, зато они маленькие и гибкие, могут втиснуться в любую щель. И я, со своей мощью и скоростью, в этом уступала им.
Я собиралась уже прекратить осмотр, когда приняла сигнал, ужатый в луч не толще человеческого волоса и направленный точно в центр моей приемной антенны, по всей видимости, с Объекта подо мной. Пока я смотрела вниз, что-то оттуда высмотрело меня. Я проверила своих собеседников – те, увлекшись спором, не заметили сигнала.
Наученная осторожности стычкой с Фенриром, я создала карантинный файл и загрузила передачу в него, без доступа к своим системам. А потом с опаской просканировала.
Там был текстовый файл всего из трех слов:
«Нам надо поговорить».
Клэй приподнялась.
– Ничего себе! – воскликнула она, прижимая ладонью капсулу в ухе. – Есть сигнал, только очень слабый.
Другой рукой она указала на свой ранец:
– Быстро достань рацию из верхнего кармана.
Я, нагнувшись, исполнил ее просьбу. Выпрямился и хотел отдать рацию ей, но она отмахнулась:
– Слушай сам!
Раз так, я оставил аппаратик себе и стал возиться с настройками. Наконец кабину лифта заполнил беспорядочный шум помех, усилился, взбурлил волной и пошел на спад.
– Альва? – пробился сквозь шорохи голос капитана. – Это ты?
Мы переглянулись. Облегчение можно было пощупать пальцем.
– Мы все трое здесь, – ответил я.
– У вас все хорошо?
– Бывало лучше.
– Ясно, – устало отозвалась она. – У меня так же. Но, слушайте, не знаю как, но корабль поболтал с кем-то, обитающим внизу, и они вроде как договорились открыть нам связь.
– Как там у вас наверху?
– Паршиво. Мы уничтожили первый «хищник», но тут объявился «ятаган», и мы влипли.
«Ятаган»? Я не знал, что сказать. Если здесь наш флот, меня как дезертира поставят к стенке.
– Можешь попросить Престона с ними поговорить? – спросила Констанц. – У них главный – его отец. Вдруг убедит его отпустить нас?
Я провел языком по зубам и щеке:
– Попробовать стоит.
– Терять нам нечего. Конгломерату известно о полостях внутри объектов, и к ним никого не желают подпускать. – Констанц сердито вздохнула. – Извини, Чайлд, может, тебе неприятно это слышать, но это они сбили «Хейст ван Амстердам», и нас расстреляют, если вы их не отговорите.
– Шутите?
– Если бы!
Я запустил пятерню себе в волосы. Вот и пришло время решаться. Просить убежища в Доме или отдаться на милость прежним нанимателям? Престон и Клэй дружно уставились на меня – ждали, на чем остановлю выбор. Престон, заметно взволнованный, растирал свой загривок. Клэй щурилась, и я не мог не заметить, что кончиками пальцев она нащупывает торчавшую из-за пояса рукоять ножа.
– Ладно, – сказал я, в душе уже приняв решение и понимая, что обратного хода нет. – Ничего не могу обещать, но попрошу мальчика попробовать.
– Спасибо, – сказала Констанц.
– Свяжите нас.
– Выполняю.
На секунду звук пропал. Я услышал настойчивый сигнал, а потом установилась надежная связь.
Мужской голос брюзгливо отозвался:
– Да?
– Меня зовут Аштон Чайлд, из разведки.
– Чайлд?
– Да, адмирал.
– Вам было приказано прибыть сюда судном Возврата.
– Да, адмирал.
– Так вот, час назад то самое судно уничтожило наш «хищник».
Кабину лифта заливал оранжевый солнечный свет. У меня между лопатками проступил пот.
– Да, адмирал. Но у меня здесь кое-кто хочет с вами поговорить.
– Мой сын?
Я покосился на Престона. Мальчишка переминался с ноги на ногу, робел, мотал головой, не решаясь. Потом поморщился и кивнул.
– Да, – сказал я адмиралу, – это он.
– Он меня слышит?
– Да.
– Ну хорошо. – адмирал прокашлялся. – Престон?
