– А теперь, – сказала я, – возьмусь напомнить, что вы незаконно препятствуете действиям спасательного судна, и рапорт об этом будет отослан, как только вы перестанете блокировать нам гиперсвязь.
– Ваши рапорты меня не волнуют, капитан. Я хочу найти сына.
– Правда? – я не скрыла сарказма. – Просто по тому, что мне рассказывал Престон, вы едва ли претендуете на звание «отца года».
Он глянул на меня, как на грязь под ногой:
– Прошу прощения?
Я ударила по больному, и мы оба это понимали.
– Вы, как только он не дотянул до ваших мерок, сбагрили его нам, – сказала я, – и умыли руки.
– Вот как?
Он сел прямо, отстранился от камеры. Лицо его стало жестким, а голос – зловеще тихим:
– Да что вы знаете, капитан! Когда я понял, что мальчик не подходит для флота, я решил закалить его службой в Доме. Дал ему шанс на достойную, полезную жизнь. Шанс получить со временем свой корабль под команду.
К концу этой короткой речи верхняя губа у него вздернулась, открыв не только зубы, но и десны.
– Так вот, – прорычал он, – меня не волнует, кто вы такая и кого представляете. Вы будете сидеть смирно, пока я не отменю приказ.
Он втянул в себя воздух, обуздывая ярость и загоняя ее под корку ледяного спокойствия, и добавил:
– А если попробуете маневрировать, я собью вас с неба.
Экран погас. Я, запрокинув лицо к потолку, выпустила залп ругательств, которому позавидовала бы Альва Клэй.
Когда запас слов иссяк, я поймала на себе взгляд Лауры и ткнула большим пальцем в черное зеркало экрана:
– Извини, просто он…
Заканчивать фразу не было нужды.
– Да, это уж точно, – согласилась она и, собрав морщинки, улыбнулась сквозь усталость.
Я, обмякнув в кресле, выдохнула:
– Жалею, что не ссадила Престона на берег, пока была возможность.
– Думаешь, это исправило бы ситуацию? – усмехнулась она.
– Нет, зато на душе было бы немного легче. – Я побарабанила пальцами по подбородку. – Может, ты сумеешь его урезонить?
Лаура перестала улыбаться.
– Нет, – сказала она и смахнула с панели несуществующие пылинки. – И вообще, обо мне, наверное, лучше не упоминать. Если узнает, кто я такая, получит предлог для захвата корабля.
– Не посмеет!
– Захватить агента Внешней разведки? – шевельнула бровью Лаура. – Головой ручаюсь, посмеет.
Я откинулась на спинку и зажала кулак в ладони другой руки.
– Должен же быть способ уйти от него? Ты не знаешь у «ятаганов» слабых мест, которые можно использовать?
Лаура покачала головой:
– На таком расстоянии – ничего. Даже если дашь максимальную нагрузку на двигатели, его торпеда догонит нас раньше, чем наберем скорость для прыжка в гипер.
– Итак, мы влипли?
– Может, ты что-нибудь придумаешь? – с надеждой спросила она.
Я досадливо фыркнула:
– Я командовала медицинским фрегатом. Тактика боя мне редко требовалась.
Сказать по правде, меня слегка оглушило. До сего дня мне удавалось избегать прямых боевых столкновений. Участвовала только в обороне против малых судов. И вот довелось командовать судном, уже сбившим военный корабль и сцепившимся с двумя другими. Я пришла в Дом Возврата, спасаясь от памяти минувшей войны, и тут же попала в очаг следующей. Я чувствовала на плечах груз тысячи безвестных жизней. Зависнув на глазах у флагмана Конгломерата в ожидании вываливающихся из гиперпространства чужих флотов, я с невыносимой ясностью сознавала, что мои поступки – сделай я неверный выбор – подожгут бикфордов шнур межвидовой войны, в сравнении с которой все ужасы войны Архипелаго покажутся пьяной дракой.
Но что-то надо было делать. «Хищники» пошли на все, чтобы заткнуть рты свидетелям с лайнера, и меня, без сомнения, ждала та же судьба. Я ударила костяшками пальцев по ладони. Нечего и думать, чтобы Мендерес допустил нас подать рапорт о случившемся. Как только удостоверится, что мы не солгали о судьбе Оны Судак и его сына, нам конец.
На экране вновь появилась аватара «Злой Собаки».
– Принимаю передачу с Мозга, – уведомила она.
– От наших?
– Нет, в открытый эфир идет сигнал от некой Оны Судак, гражданки Конгломерата.
– Выведи на монитор.
– Есть-есть!
Экран, осветившись, показал немолодую женщину с коротко остриженными седыми волосами. На ней был изолирующий скафандр. Щеки запали, вокруг глаз темные круги – признак истощения.
– …пока невредима, – говорила она.
– «Праведный гнев» отвечает, – сказала «Злая Собака».
– Подслушать можно?
– Конечно.
Раздалось резкое шипение помех, и я услышала голос Мендереса:
– Мне остается только извиниться, мэм. «Фенрир» не мог знать, что вы на борту. Я, как только услышал, бросился сюда. Рисковать, посылая сообщение, я не мог, и хорошо, что успел вовремя.
– Спасибо, Якоб.
На лице Судак грусть смешалась с облегчением. Я догадывалась, что ей пришлось вынести за неделю после крушения лайнера. Однако больше всего меня изумила почтительность, с какой держался Мендерес. Лаура на мой вопросительный взгляд свела брови в таком же недоумении.
Кто же эта женщина?
Она провела ладонью по лбу, оставив на нем грязное пятно, и сказала:
– Посылаю свои координаты. Заберите меня.
– Немедленно готовлю челнок и отправляю людей, – ответил Мендерес. – Мой сын с вами?
