– Да, капитан?
– О чем говорит этот медведь?
На минуту у меня мелькнула дурацкая мысль, что она меня не услышала. Потом «Злая Собака» откликнулась:
– Думаю, капитан, тебе стоит вернуться в рубку…
В ее лице мне почудилась усмешка.
– …Ты бы наверняка не захотела такое пропустить.
Когда я, чуть запыхавшись, вошла в рубку, аватара «Злой Собаки» уже ждала меня на главном экране. Одетая в шелка и со сверкающим мечом, будто самурай какой-нибудь.
– Ради бога, во что это ты вырядилась? – спросила я.
Она с улыбкой осмотрела себя и снова перевела взгляд на меня. Лицо ее было сурово, но глаза блестели озорством.
– Об этом не думай, – сказала она. – Ты должна отдать приказ.
– Какой приказ?
– Приказ прекратить войну.
Я прошла к капитанскому посту и устроилась на краешке кресла.
– Почему я?
«Злая Собака» взмахом свободной руки обозначила строй боевых кораблей за нашей спиной.
– Потому что эти корабли повинуются мне, а я – твоим приказам.
– Повинуешься?
– Конечно.
– Понятно… – я побарабанила пальцами себе по подбородку.
«Злая Собака» с минуту смотрела на меня и наконец спросила:
– Действительно понятно?
Я набрала воздуха в грудь, открыла рот, чтобы заговорить, но сказала не то, что собиралась.
– Нет, – призналась я наконец.
– Ничего, – улыбнулась она, – как-нибудь уж разберемся. Но пока у нас есть более насущная забота.
– Бой?
– Прибывают новые участники. Если не прикончить этот конфликт в зародыше, разгорится новая война.
– И от меня всего-то и требуется – велеть тебе ее остановить?
– Да.
Я уселась в кресло, сжала подлокотники:
– А ты при этом никого не убьешь, не спустишь с цепи супероружие неизвестной цивилизации?
Такой искренней улыбки я у «Злой Собаки» еще не видела.
– Ни в коем случае.
– Тогда приступай, – выдохнула я, выпуская из груди все скопившиеся за неделю страхи и напряжение. – Действуй. Останови войну, пока не началось.
Когда-то много лет назад я видела в замедленной записи, как цветок разбрасывает по ветру созревшие семена. Так вырвалась из внутренней полости Мозга Мраморная армада – только вместо семян здесь были ракеты.
Корабли на орбите, оказавшись перед превосходящей силой, быстро сдались – все, кроме адмирала Мендереса на «Праведном гневе», который начал выцеливать приближавшихся к нему очажников.
– Советую прекратить сопротивление, – сказала я ему по открытой связи. – Эта система теперь под моей защитой, и я больше не допущу в ней насилия.
Он взглянул на меня с экрана. Красные от крови глазные яблоки и желтоватый ореол вокруг радужки, как колечки светлых сливок в молоке.
– Выдайте моего сына, – потребовал он.
Я мотнула головой:
– Нет.
– Вы не имеете права его задерживать.
– Я и не задерживаю. Он сам так решил.
– Не верю!
Он ударил кулаком по ручке кресла, но я отказалась ежиться. Вместо этого я равнодушно пожала плечами:
– Верьте или не верьте, это не изменит того факта, что Престон теперь наш.
Щеки адмирала вспыхнули багровым. Он понимал, что провалил задание и потерял сына. Ему только и оставалось, что бушевать.
– Это все вы виноваты! – он потряс мясистым кулаком перед камерой. – Если бы вы не вломились…
Я оборвала его на середине фразы:
– Если бы ваш «хищник» не сбил «Хобо» и «Амстердам» и не пытался отпугнуть нас, а потом и убить, нам не пришлось бы никуда ломиться.
У него на шее забилась толстая жила.
– Будь ты проклята!
Он с видимым усилием заставил себя утихнуть. Сел прямо и понизил голос до сиплого шепота:
– Гори в аду, дрянь внешницкая!
Он ударил по панели перед собой, и у меня в рубке зазвучал сигнал тревоги.
– «Гнев» запускает торпеды, – сказала «Злая Собака».
Я поймала взгляд адмирала и покачала головой:
– Прошу вас, не надо. Не делайте этого. Победить вы не сможете.
Он выкатил на меня глаза, как разъяренный бык. Пару секунд я смотрела, как он пытается уместить в слова свою ненависть и упрямство. Потом он испустил невнятный рык, послал меня подальше и разорвал связь.
– Восемь торпед пошло, – сообщила «Собака». – Четыре нацелены на нас.
– Белые корабли могут их остановить?
Экран полыхнул несколько раз подряд – это одна за другой жарко вспыхивали взрывающиеся боеголовки.
– Уже.
– А «Гнев»?
– Поврежден взрывами.
– Ты можешь связать меня с адмиралом?
– Он не отвечает на вызовы…
Снова прозвучала тревога.
– …но выпустил еще восемь торпед.
– Вот как?
Мне это уже надоело. Я потерла глаза большим и указательным пальцем левой руки. Тупой старый мерзавец решил сражаться до последнего. Чем признать свое поражение, задумал стать мучеником. Погибнуть при исполнении, в попытке совершить невозможное – этакий герой Конгломерата.
– Мы можем его остановить?
– Только уничтожив его судно, – с профессиональным хладнокровием ответила «Злая Собака»; тактический анализ был по ее части. – Обзор его военного досье показывает, что он будет сражаться, пока от корабля хоть что-то осталось.
– А потом?
– Предполагаю, что он предпочтет капитуляции подрыв энергетической установки «ятагана» в надежде нанести нам ущерб.
– А его команда не сможет его остановить?
– Если попытаются, он способен взорвать корабль, не дав им времени сместить его с командного поста.
