А Годунов зря времени не терял. Пока царь недужил, и вовсе был неспособен вершить государевы дела, Борис Федорович развернул бурную деятельность. Его не покидали радужные мысли:
Нет Бельского.
Нет Романова.
Нет Мстиславского.
Подле трона остался всего лишь один родовитый из родовитых, знатный воевода и ратоборец - князь и боярин Иван Петрович Шуйский.
Он не простил Годунову чернеческого куколя Мстиславского. Иван Петрович сурово говорил земцам:
- Мы лишились одного из самых высокочтимых бояр. Царь - игрушка в руках худородного Бориса. Ужель и дальше терпеть Годуна?
- Всё зло и беды от него! - стукнул посохом князь Иван Воротынский.
- Мочи нет терпеть Бориску! - затряс сивой бородой боярин Василий Голицын.
- Подмял под себя глупца Федора, Ирод! - вскочил с лавки боярин Иван Шереметев.
Гвалт в хоромах!
- Браню делу не поможешь! - властно остановил расходившихся бояр Иван Шуйский. - Годуна надо рубить под самый корень.
- Норовили, князюшка, но как?
- А вот как, бояре. Бориска силен своей сестрой Ириной. У царицы державный ум, но Ирина бесплодна. Не нужна Руси такая царица. Державе нужен наследник. О том еще Иван Грозный помышлял. А посему - бить челом государю о разводе с царицей. Бить челом всенародно! Пусть Федор Иванович выберет себе новую царицу. Ирину же - в монастырь! А Бориска без Ирины, что телега без колес. Тут ему и конец.
На том и порешили.
К челобитной руку приложили члены Боярской думы, митрополит Дионисий, архиепископ Крутицкий Варлаам, гости99 московские, известные торговые люди. Чуть ли не вся Москва печаловалась о бездетном царе Федоре.
Царь же души не чаял в Ирине; она была для него и матерью, и ласковой женой, и доброй нянькой. Привязанность государя к «Аринушке» не ведала границ, он и думать не хотел о разводе.
Еще Иван Грозный пытался разорвать брачный союз, но Федор горько заплакал и хотел на глазах царя удавиться, привязав шелковый кушак к паникадилу. Государь напугался: совсем недавно он смертельно зашиб сына Ивана, и вот теперь Федор в петлю кидается. Отступился, пожалел…
Прослышав о затее бояр и духовных пастырей, Федор Иванович страшно разгневался. Таким его во дворце еще никогда не видели: обычно тихий, набожный царь пришел в буйство.
Годуновы и их доброхоты уговорили царя наказать обидчиков.
