Михайла Федорович не на шутку обеспокоился: пропали огромные деньги, в калите оставалось не менее 500 серебряных рублей. (Плотники брали подряд - срубить избу на высоком подклете с повалушей за три рубля, что составляло годовое жалование государева стремянного стрельца).
Без всякой надежды путники осмотрели, облазили всю горенку, но тщетно.
- Ты, мил человек, вечор на двор выходил. Уж не в нужник ли калита выпала? - предположил Юшка.
Князь отмахнулся, но Тимоха все же сходил на двор. Вернулся с тем же озабоченным лицом.
- В его нужнике человек утонет. Глыбкий, сажени на две.
Михайла федорович задумчиво постоял столбом, а затем резко повернулся к хозяину ямской избы.
- Не нравятся мне твои глаза, Юшка. Уж не ты ли мои деньги заграбастал?
Юшка ошарашенно плюхнулся на лавку.
- Да ты что, мил человек. Уж не умом ли тронулся? Как же я мог твою калиту заграбастать, когда вы на крюк закрылись?
- Ночью! Когда мы спали.
У Юшки еще больше глаза забегали.
- Совсем не понимаю, милок. В нужнике утопил, а спрос с меня.
- С тебя, сучий сын! - закипел князь. Под нами подполье, в кое ты вечор лазил, а ночью к нам выбрался.
Юшка, продолжая выказывать чрезмерное удивление, всё показывал на крючок.
- И впрямь спятил, милок.
- Я тебе не милок! - загромыхал Михайла Федорович. - И перестань показывать на дверь! Ты попал в подполье через свой лаз и сонного ограбил меня. Убью, собака!
«Догадался!» - ахнул про себя Юшка, и губы его затряслись от страха.
Но князя урезонил Тимоха.
- Надо допрежь подполье проверить.
Нагой с силой оттолкнул от себя ямщика, да так, что тот отлетел к стене. (Добро еще зашибся спиной, а не головой, а то мог бы и окочуриться).
- Проверь, Тимоха.
Тимоха, запалив подсвечник от негасимой лампадки, спустился в подполье, тщательно обшарил все стены, а затем поднялся в горенку.
Юшка, пока Бабай находился внизу, сидел на лавке поближе к двери. Чуть что - он ринется на двор и схватится за вилы. Рубаха его прилипла к телу, а глаза цепко впились в Тимоху.
- Нет лаза. Одни кадушки с солониной, да бочонок с вином.
Юшка поуспокоился. Поднялся с лавки и посетовал, глядя на Нагого:
- Зря ты меня о стену ударил. Ну, да я зла не держу.
Михайла Федорович мрачно отмолчался, а Юшка, как ни в чем не бывало, спросил:
- Снедь доставать?
- А пошел ты к черту! Выводи коней.
- Как прикажешь, мил человек.
Через несколько минут князь и Тимоха, вместо того, чтобы возвращаться в Москву, мчали к Угличу: без денег в стольном граде и шагу не шагнешь. Тимоха скакал и все время думал:
