Приставы и стрельцы шныряли по посаду, бесчинствовали. Братьев Нагих - Михайлу, Григория и Андрея - с полусотней стрельцов отправили в Москву. Пытали люто.
К царице Марии Федоровне заявились ночью. Именем государя вывели из Крестовой палаты, усадили в крытый возок и вывезли из Углича. В ту же неделю насильно постригли в монахини и заточили в дикую пустыню Святого Николая на Выксе.
Чуть обутрело, как по улицам и слободам заскакали московские стрельцы.
- На Соборную площадь, посадские!
- Подымайсь, люд православный!
- Ступайте к храму Преображения!
Угличане вываливались из курных изб, хмуро косились на стрельцов.
- Аль напасть, какая?
- О том на Соборной сведаете. Сбирайсь провором!
Вскоре тысячи угличан заполонили кремль, тесно огрудив царицын дворец и Спасо-Преображенский храм.
Посреди кремля высилась колокольня, взятая в кольцо государевыми стрельцами. Народ дивился.
- Чо звонницу-то окружили?
- Пошто под стражу?
- Нехристи!
На соборной паперти стояли окольничий Клешнин да крутицкий владыка Геласий. Тут же - стрелецкие сотники, приказный дьяк с подьячими, попы в сверкающих ризах.
Окольничий Клешнин ступил вперед. Дородный, вальяжный, в богатой долгополой ферязи158. Унимая гомон, стукнул о паперть посохом. Тотчас густо, утробно прокричал бирюч:
- Слу-ша-ай!
В кремле стало тихо. Клешнин повел оком по многолюдью, огладил пышную, до пупа, бороду и сердито изрек:
- Послан я к вам, людишки недостойные, самим государем и великим князем Федором Иванычем. Шибко гневается царь на вашу крамолу. Забыв о государе и Боге, поддавшись дьявольскому наваждению, вы, холопи мятежные, умертвили царевых посланников. То злодейство неслыханное!
- Врешь, боярин! То не царевы посланники, а Борискины прихлебатели и убивцы! - дерзко полыхнуло из толпы.
Клешнин загремел посохом.
- Стрельцы, сыскать вора!
Краснокафтанники с бердышами ринулись в многолюдье.
- От теремов кричал. Лови крамольника! - зло тряс бородой окольничий.
- Не сбегу, боярин. А ну, раздайся, люд православный!
Толпа ахнула: удал молодец. Кто ж таков? Да вот и он. Дюжий, крутоплечий мужик в холщовой рубахе. Узнали: Митяй Савельев из Кузнечной слободки.
- Башку смахнут! Ныряй в толпу, упрячем! - закричали посадские.
Но кузнец, не сводя горящих глаз с окольничего, упрямо продирался к паперти. Стал супротив.
Стрельцы поопешили: сам на рожон прет! Да и Клешнин не ожидал такой дерзости. Отважен бунтовщик!
