Глава Сыскного приказа, племянник Малюты, свояк Бориса Годунова продолжал крамолу. Человек властный и честолюбивый, он упрямо помышлял править Русью именем двухлетнего царевича Дмитрия.
Бояре-земцы шумели:
- Худородный Богдашка о великом княжении возомнил!
- К опричным временам царство тянет, кромешник!
- Не хотим, чтоб сродник ката Малюты верховодил!
- Гнать из Москвы Богдашку!
Бояре разослали по улицам и площадям Москвы своих холопов; те, во всеуслышанье, кричали:
- Поруха на Руси, православные! Бельский на государев престол замахнулся. Царь-то Иван не своей смертью преставился. Бельский царя отравил, о том доподлинно сыскано. Ныне же Бельский хочет государя Федора извести да сам на престол сесть. Спасайте царя-батюшку!
Чернь взволновалась.
Бельский кликнул в Кремль стрельцов. Головам52 и сотникам молвил на своем дворе:
- Царь Иван Васильевич всегда благоволил вам, служивые. Имели вы доброе жалованье, цветное сукно и торговые промыслы. Были вы защитой Руси и грозой усобников. Ныне же бояре вновь головы подняли. Дворовую думу, что царя от крамолы оберегала, надумали родовитые разгромить, а вас, стрельцов, разогнать. То дело изменное! Не нужны Руси новые боярские порядки! А посему призываю вас, стражи державные, сохранить Двор. Быть вам за то в великой милости и получать жалованье вдвое прежнего.
Стрельцы примкнули к Бельскому.
Оружничий приказал закрыть кремлевские ворота и направился во дворец, дабы уговорить Федора следовать по стопам грозного родителя, создавшего Дворовое правительство, одним из руководителей коей (наряду с Афанасием Нагим) был и Богдан Бельский.
По пути же к государю оружничий надумал зайти к свояку, дабы заручиться поддержкой царева шурина. Но Бориса Годунова дома не застал.
- Боярин Борис Федорович из хором отбыл, - сказал Бельскому ближний челядинец.
- Далече ли?
- О том мне неведомо.
«Никак у царя», - подумал Бельский и поспешил во дворец.
Но у Федора шурин не появлялся. Борис Федорович уединился в своих покоях. Он сидел в высоком резном кресле и напряженно раздумывал:
