- Мать честная, эк прут!
- Почитай, вся Москва высыпала.
- Отроду экого не было. Будто в осаде сидим.
- Богдана хулят. Бунтует народ.
А народ и в самом деле ярился. Чернь, с избытком хватившая нужды и горя от опричников, вымещала зло на Бельском:
- Не хотим Малютина сродника!
- Хватит нам опричников!
- На плаху Богдашку!
Стрелецкие сотники осерчали, повелели палить из пищалей. Грянул залп, заряды просвистели над головами посадских.
Красная площадь еще пуще поднялась:
- Братцы! Нешто Богдашкиных прихлебателей будем терпеть?! Разворачивай пушки на ворота! - зычно прокричал, поднявшись на раскат54, дюжий мужик в малиновой чуйке55. Его признали: известный мастер с Пушечного двора.
- Разворачивай! - с грозной решимостью отозвалась толпа.
Посадские полезли на раскаты.
Стрелецкий голова кинулся к пищальникам.
- Пали по крамольникам!
И стрельцы пальнули.
На площадь упали убитые, застонали раненые. Но стрелецкие залпы не рассеяли посадских. Народ вознегодовал с новой силой.
- Братцы! Вставляй ядра! Разобьем ворота!
- Разобьем!
- Смерть Бельскому!
- Смерть погубителям!
Во дворце переполошились. Народ поднялся! В Китай-городе начали громить боярские усадьбы. Земцы послали на стены голосистых бирючей56, те прокричали:
- Уймись, народ московский! Бояре хотят слово молвить!
Трое знатных бояр поднялись на стену Фроловской башни.
- Великий государь и царь Федор Иванович просит народ разойтись. Ступайте по домам, православные!
Чернь же не послушалась:
- Не пойдем по домам!
- На плаху Бельского!
- На плаху!
Бояре помышляли еще что-то молвить, но их голоса потонули в негодующем реве восставших.
Бояре сошли вниз и поехали к дворцу.
Неистовые, воинственные крики народа стали слышны даже в покоях Федора. У царя и вовсе ноги подкосились, и он едва не рухнал на пол, если бы его вовремя не подхватил постельничий.
- Страшно мне, - утирая кулаком слезы, произнес царь и встал на колени перед образами, начав усердно молиться.
В опочивальню явились посланники Федора. У царя еще сильнее полились слезы из глаз: он не хотел начинать своё царствование кровопролитием, и ему, было, очень жаль своего опекуна Бельского.
- У нас безвыходное положение, государь. Если мы не отдадим Белсьского, то буйная чернь разобьет ворота и хлынет в Кремль. Сие кончится страшным бедствием, - молвил князь Мстиславский.
- Простите, бояре, но выход есть. Надо выслать Бельского из Москвы и народ утихомирится, - подала свой голос всегда спокойная и уравновешенная супруга Федора, Ирина.
