– Если дело только в титулах, то уже сегодня ты станешь придворным ваятелем, Амонхотеп превосходно осведомлен о тебе и не откажет.
Тотмий не ожидал такого поворота событий и в знак благодарности склонил голову перед царицей:
– О прекраснейшая! У тебя щедрое сердце, но ведь для того, чтобы заслужить подобную честь, недостаточно жить при дворе, необходимы определенные заслуги.
– О каких заслугах идет речь? – не поняла царица. – Ты думаешь, что внимания фараона недостаточно?
– Я пока не оправдал…
– А эта статуя, которую ты мне только что подарил, и по которой будут создаваться наряды для царицы Египта, разве этого мало?
– Она не отняла у меня большого количества душевных сил. А то, что дается мне легко, я не ценю.
– Вот как? – Нефру внимательно посмотрела на Тотмия, будто видела его впервые. – Что же ты собираешься сделать, чтобы достаточно измучить себя и стать достойным титула придворного скульптора?
– Может быть, ты дашь мне задание, о прекраснейшая? – предложил молодой человек.
Нефру на мгновение задумалась, но тут же ее взгляд озорно вспыхнул:
– Я дам тебе непосильную задачу, – прошептала она, стараясь своим тоном запугать иноземца. – Ты пожалеешь о том, что попросил об этом меня! Откажись лучше сразу!
Тотмий, уверенный в своих силах, улыбнулся:
– Я давно мечтаю о тяжелой работе. Скажи мне, о прекраснейшая, что предстоит выполнить?
– Хорошо, – царица присела на скамью, – Там, у тебя в мастерской, я видела большой неотесанный камень.
– Известняк?
– Да, – кивнула Нефру. – Что ты собирался с ним сделать?
– О, прекраснейшая, мастер хотел забрать этот камень для своих нужд…
– Значит, я поговорю с ним, и права на камень останутся за тобой. А ты, в свою очередь, выполнишь из этой глыбы портрет фараона.
– Но, прекраснейшая! Обыкновенный скульптор не имеет на это права, и мы только что об этом говорили!
– Почему же? – быстро спросила царица.
– Фараон не станет отрываться от государственных дел, позируя, кому попало.
– Ах, только поэтому? – засмеялась Нефру. – Тем лучше! Ты создашь портрет фараона по памяти, не заставляя его позировать тебе. Более того, я сама прослежу, чтобы с этой минуты ты не встречался с ним до самого окончания работ.
– Но… прекраснейшая, – слова застряли в горле Тотмия.
– Да, теперь я вижу, что задание действительно трудновато, – заметила царица. – Но не столь невыполнимо, как кажется на первый взгляд. А потому неплохо было бы немного усложнить задачу, определив сроки выполнения – два месяца.
– Да, да… – Тотмий не на шутку растерялся, взгляд его блуждал, он что-то мучительно соображал. – Два месяца… Хорошо, царица.
Нефру наблюдала за молодым человеком, и его растерянность забавляла ее.
– Через два месяца, не глядя на фараона, я должен представить на суд портрет повелителя, – бормоча себе под нос условия задания, скульптор направился к выходу, но, не доходя до двери, обернулся и уточнил. – Портрет в полный рост?
– Конечно, нет! – спохватилась Нефру. – Только голова и плечи.
– Из той громады? – ужаснулся Тотмий. – Это сколько придется отсекать! Может, выбрать камень поменьше? – он с надеждой посмотрел на царицу, но та словно не заметила:
– Нет, лучше увеличить размеры портрета по размеру глыбы.
– Но ведь тогда каждая неточность будет так видна, так исказит облик изображаемого… Я боюсь, что не смогу добиться похожести, – казалось, Тотмий разговаривает сам собой.
– А ты добейся! – Не унималась Нефру. – Это будет хорошее испытание, трудное – не только для твоего мастерства, но и для характера. Я верю в тебя, иноземец.
– Благодарю тебя, прекраснейшая, – с этими словами, забыв поклониться перед уходом, скульптор вышел от царицы.
Не успел он скрыться, как Нефру немедленно сняла с себя нашейное украшение и примерила на статую. Камни весело переливались, Нефру осталась довольной подарком скульптора.
В то время как Тотмий с озадаченным лицом направился в свою мастерскую, обдумывая новое задание, мимо него по дорожкам сада к павильону фараона в сопровождении начальника охраны Пхута шел невысокий человек в пыльном парике и дорожной накидке. Тотмий машинально отметил про себя, что человек только что прибыл в столицу, но не обратил внимания на его лицо, которое не было знакомо скульптору-иноземцу.
Пхут проводил гостя до порога павильона, где что-то негромко шепнул на ухо несущему вахту слуге, который вопросительно посмотрел на начальника охраны. Пхут кивнул. Слуга скрылся в дверях и через несколько мгновений вернулся обратно.
– Фараон ждет тебя, почтенный Паренеффер, – сказал слуга, низко кланяясь.
Гость вошел в павильон.
Амонхотеп IV сидел на плетеном стуле с высокой спинкой в том помещении, где обычно занимался государственными делами.
– Что случилось, почтенный Паренеффер? Почему ты тут? – в этот момент он почувствовал, что его сердце сдавила глухая боль, как в предчувствии чего-то плохого.
