Угол падения полностью

– Minchia ! – выругался тот, поняв, в какое дерьмо вляпался. Убойная мощь вражеского оружия была такова, что оно, казалось, могло легко прострелить церковный свод насквозь. А возможно, и впрямь прострелило – Тремито было некогда выяснять это. Сверху на него полетели тяжелые пласты штукатурки с остатками росписей и фигурной лепнины. Попадание даже одного такого обломка в голову вмиг размозжило бы сицилийцу череп. Поэтому Аглиотти, недолго сомневаясь, вскочил и со всех ног бросился туда, где скрипел зубами подстреленный, но живой Гольджи. Если им на пару с Томазо удастся перебить мерзкой cagnetta ноги, дабы та угомонилась, и не подпустить смотрителя к пленнице, значит, можно с уверенностью сказать, что свою задачу они выполнили. Главное, занять оборону и продержаться до прибытия воскресших по второму кругу приятелей. Пять, максимум семь минут, не больше. Надо полагать, они догадаются прихватить с собой парочку гранатометов, чтобы достать воинственного хозяина в любом углу, где бы тот ни схоронился. Будет тогда знать, как прятать у себя в обители потенциально опасных либерианцев!

Мысли раненого Гольджи работали в том же направлении, что и у Аглиотти. Не сумев захватить Кастаньету с ходу, он решил прострелить ей конечности, пока она являлась удобной мишенью. В момент воскрешения Косматого его мертвый М-дубль должен был исчезнуть, а значит, придавленная им мерзавка уже вот-вот получит свободу от свалившегося на нее в прямом смысле бремени. Томазо высунулся из-за колонны со стороны, откуда обездвиженная жертва не могла его заметить, и взялся ловить лучом автоматного целеуказателя ноги елозившей по полу Кастаньеты.

Возможно, воюющий с Тремито смотритель и не обратил бы внимание на то, чем занят Мухобойка, не беги Доминик к укрытию своего приятеля. Таким образом, оба оставшихся в живых сицилийца поневоле угодили в поле зрения противника, который, не будь дураком, мгновенно выбрал для себя самую легкую мишень. Переведя прицел с бегущего Аглиотти на высунувшегося из-за колонны Гольджи, хозяин церкви не дал последнему осуществить удуманное им членовредительство.

На сей раз выпущенная второпях ружейная пуля фактически прошла мимо цели, но Томазо тем не менее был отправлен на Полосу Воскрешения вслед за уже ушедшими туда приятелями. Крупнокалиберный заряд угодил в колонну всего в нескольких сантиметрах от головы громилы, и выбитый пулей фонтан каменного крошева сделал то, что не удалось сделать свинцу. Проломив висок, вышибив глаз и превратив правую половину лица Гольджи в кровавое месиво, осколки колонны шрапнелью стеганули сицилийца, тем самым сократив банду налетчиков до одного человека.

Но человек этот и не думал отказываться от своих враждебных намерений. Перескочив через рухнувшее ему под ноги тело Мухобойки, Доминик, не задерживаясь, кинулся дальше. Со смертью его последнего напарника стратегическая расстановка сил в церкви кардинально переменилась. Отбивать Кастаньету у смотрителя было слишком рискованно, ибо «яблоко раздора» также было вооружено и опасно. Что могло с высокой вероятностью окончиться плачевно и для Аглиотти. Вместо яростной контратаки он предпочел поспешно отступить к выходу и занять оборону возле ворот. Теперь cagnetta и ее телохранитель могли покинуть храм лишь через труп сицилийца, а уж Тремито любой ценой постарается выжить и не выпустить противников на Бульвар до подхода воскресшего подкрепления.

Рвущиеся же на волю противники должны были в свою очередь устроить для Доминика горячую пятиминутку. Это предвещал свинцовый шквал, преследующий Тремито по залу вплоть до самого укрытия – фигурной балюстрады. Она огораживала коридорчик, идущий от ворот к кропильнице, вода в которой ныне вызывала сильное сомнение в своей святости.

Но вопреки ожиданиям сицилийца, перезарядивший дробовик смотритель и экипированная трофейным оружием Кастаньета не стали с боем пробиваться к выходу. Прождав пару минут, засевший за балюстрадой Тремито решил было, что Ньюмен опять ошибся и проморгал в церкви запасной выход. Однако, присмотревшись получше, Аглиотти разглядел сквозь пыльный полумрак две искаженные тени, что отбрасывали на стену девушка и смотритель. Их самих рассмотреть не удавалось, но, судя по их поведению, они и не думали нападать на сицилийца. Больше походило на то, что парочка готовится к отражению второй вражеской атаки, замышляя очередное коварство.