И вот теперь, уже в-третьих, вдруг выяснилось, что все усилия де Карнерри были напрасны, а цена предложенной ему калифорнийцами стратегии не тянула и на ломаный грош. Хотя первоначально официальный способ проникновения в квадрат Платта выглядел даже привлекательнее, чем авантюра с дилит-маркером. Иными словами, пользуясь некомпетентностью сицилийцев в интересующих их вопросах, «М-Винчи» попросту откупилась от насевшего на нее картеля. Причем гораздо более дешевым и наименее противозаконным способом, нежели выдача сторонним лицам креаторского оборудования. И раз фирма дерзнула на этот обман, значит, у нее была приготовлена в свою защиту убедительная отговорка. А вот у Тремито такой спасительной отговорки, что позволила бы ему перекинуть стрелки обратно на «М-Винчи», не имелось. Отсюда следовало, что он останется крайним и только ему вменят в вину срыв попытки проникновения на Утиль-конвейер. Что с учетом прогрессирующей нервозности Щеголя могло обернуться для Аглиотти последней неудачей в его и так висящей на волоске жизни.
Шантажировать старика Моргана подобно тому, как Доминик шантажировал смертельно больного Эберта, сицилиец не мог. Месторасположение студии креатора Платта, откуда тот содержал свой изолированный от Менталиберта квадрат, являлось тайной за семью печатями. Искать мусорщика можно было с одинаковым успехом на всех континентах кроме, разве что, Антарктиды. Пытать или убивать М-дубль Моргана было равносильно истязанию его же тени. Чтобы отделаться от сицилийца, старику требовалось лишь позвать слугу – стального и весьма шустрого робота на гусеничном шасси – либо элементарно отключиться от квадрата, а затем выдворить из него агрессивных гостей напрямую через свой М-транслятор.
Вероятно, явившийся в Поднебесную вместе с Тремито Грег Ньюмен мог помочь ему прищучить Платта. Но толстяк, который должен был подать условный сигнал, как только он обретет контроль над административными законами Черной Дыры, пока помалкивал. Он прохаживался взад-вперед перед огромным окном офиса Моргана, делал вид, что изучает раскинувшийся внизу Утиль-конвейер, потирал шею и упорно не встречался глазами с сицилийцем. Впрочем, Аглиотти отлично понимал нерешительность Ньюмена. Столкнувшись лоб в лоб с могучим креатором, Демиург испугался, что тот раскроет его двуличную натуру, и потому не спешил вступать в ментальную конфронтацию со стариком.
В сложившейся ситуации, что напоминала гостям балансирование на тонком тросе, Грег поступал абсолютно разумно, и Тремито на него не злился. Надо заметить, что в последние дни хозяин вообще ни разу не повысил голос на своего раба. Как, впрочем, и тот вел себя покладисто и не проявлял прежнего гонора. Даже свое излюбленное, коробившее Доминику слух словечко-паразит «трахнутый» Ньюмен практически не употреблял. Встреть его сейчас единственный выживший член «Дэс клаба» Кастаньета, она явно удивилась бы странной метаморфозе, произошедшей с некогда бесцеремонным председателем.
За перевоспитание отпетого грубияна следовало благодарить опять-таки Тремито. После же недавней перестрелки в церкви великомученика Пантолеона Ньюмен получил от Аглиотти последний урок вежливости. Причем такой, что даже розги, коими в старину учили уму-разуму трудновоспитуемых подростков, выглядели на фоне сицилийской педагогики просто образцом гуманного воспитания.
Возможно, сам Ньюмен и вел подсчет, но Тремито в конце концов сбился, пытаясь сосчитать, сколько раз он перерезал Грегу глотку, когда сицилийцы снова возвратились в квадрат Палермо несолоно хлебавши. Толстяк орал, бился в истерике и клялся своим единственным загрузочным досье, что больше не допустит ни одной накладки. Однако Аглиотти был непреклонен и гонял Демиурга по Полосе Воскрешения, как по беговой дорожке, пока не устал орудовать ножом. В довершение урока Доминик попросил Клода Гомара оставить Ньюмену на память последний шрам, дабы раб навсегда запомнил, что, если его новые хозяева что-то ему пообещали, их обещание не будет забыто. Вот и сейчас Демиург потирал этот шрам и не торопился связываться с креатором Платтом, ибо ничего хорошего та спешка однозначно не сулила…
– Послушайте, мистер Платт, – выдержав небольшую паузу, заговорил Аглиотти, решив сменить тактику общения с принципиальным хозяином. – Кажется, мы с вами изначально выбрали неправильный тон беседы. Каюсь, мне следовало быть более откровенным, а вам – не обвинять нас с ходу в том, чем мы, говоря начистоту, вовсе не планировали заниматься.
– Да неужели? – всплеснув руками, притворно удивился Морган. – Ну что ж, я готов предоставить вам шанс оправдаться. Но только из уважения к моим деловым партнерам, которые неизвестно за какие заслуги снабдили вас этими документами.
