Что ж, вполне понятное желание. Мы тоже когда-то были молодыми и чушь прекрасную несли… Однако смею разочаровать и вас, любители историй о том, как могучие воины в красных шлемах с боем прорываются в жаркие пещеры, чтобы в их глубинах выплеснуть Нектар Жизни на алтарь Вечной Страсти… Неужто вы действительно надеялись, что Арсений Белкин будет, пуская слюни, рассказывать вам о подвигах своего не то чтобы могучего, но вполне боеспособного воина в красном шлеме? Не дождетесь! Все похождения этого парня касаются только меня и хозяйки той пещеры, которую он на протяжении почти четырех дней подвергал регулярным штурмам. Ничего экстраординарного – классическая, проверенная тысячелетиями тактика. За это время ей было посвящено столько учебников, что если сложить все их в стопу, а рядом соорудить аналогичную из книг по военному ремеслу, выпущенных за тот же период, первый столп превысит второй на несколько порядков. Так неужели вам этого мало, и вы всерьез полагаете, что только истории о подвигах моего воина там и не хватает?
Умоляю, увольте меня со строительства этой Вавилонской башни!..
«После отправки моего запроса постарайтесь оставаться на месте и дождитесь эвакуатора», – так было написано в последнем пункте наставлений мадам Ихара. Как выглядит эвакуатор, она не уточнила, но я был уверен, что, когда он явится сюда по мою душу, я его ни с чем не перепутаю.
Прогноз полностью оправдался. По истечении шести часов с подачи Каори запроса над околицей ковбойского поселка нарисовался летательный аппарат, размерами и «хищной» формой напоминающий боевой вертолет без винтов и с укороченным хвостом. Принятые мной поначалу за оружейные консоли, на самом деле короткие крылья аппарата предназначались для крепления четырех – по два на каждом крыле – подъемных двигателей, похожих на установленные вертикально короткие турбины. Только вместо крыльчаток и роторов внутри цилиндрических кожухов вращались маленькие смерчи из ослепительно голубых молний. Сами же двигатели не ревели и не извергали из себя потоки воздуха, а лишь гудели, как высоковольтные трансформаторы, и при этом умудрялись удерживать аппарат на лету гораздо увереннее своих механических аналогов. На каждом его борту и в кормовой части, под хвостом, имелось по одному пассажирскому люку, правда, иллюминаторы в салоне почему-то отсутствовали. Глядеть на мир изнутри этой машины при задраенных люках можно было лишь через стекла пилотской кабины, которая, если я правильно рассмотрел, не отделялась от салона перегородкой.
Черный, гудящий и летающий эвакуатор показался мне тем не менее знакомым. Определенно, раньше я встречал подобную фантастическую технику в каком-нибудь гейм-квадрате. Вероятно, я и сейчас принял бы воздушного гостя за ненароком залетевший к нам в поселок «мусор», если бы не надпись «Администрация», начертанная на обоих бортах фюзеляжа. А на его тупоконечном носу, сразу под лобовым стеклом пилотской кабины, красовалось название модели аппарата: «Блэкджампер». Надо полагать, у Платта на службе состоял не один такой челнок. Ведь наверняка случаются дни, когда кандидатов на возвращение в Менталиберт набирается гораздо больше, чем десяток статистов, способных уместиться в салоне этого «Блэкджампера».
Я подумал было, что эвакуатором управляет автопилот, но, присмотревшись, обнаружил в двухместной кабине челнока полноценный экипаж, одетый в униформу и легкие шлемы с глухими забралами из тонированного стекла. Какие, однако, старомодные в квадрате Моргана порядки. Неужто у креатора, создавшего столь грандиозное сооружение, как Утиль-конвейер, не хватило фантазии обустроить в нем полностью автоматическую систему эвакуации? Но, с другой стороны, что мне вообще известно о здешних порядках? За пять дней пребывания в Черной Дыре я практически не высовывал носа из салуна и не узнал ничего нового об окружающем нас уникальном мире. Так что любые сделанные мной о нем выводы являлись заведомо некомпетентными.
Как и было уговорено, во избежание недоразумений Кастаньета затаилась в салуне и не высовывалась. Надо думать, эвакуаторы знали о ее существовании, но все равно, нечего было девушке привлекать к себе лишнее внимание. Я заранее попрощался с ней и потому, выйдя из салуна, больше не оглядывался. И вообще старался всячески соответствовать образу равнодушного ко всему статиста – при отсутствии паспортного клейма единственной ипостаси, позволительной мне на людях.