– Эй, что за дерьмо он там задумал?! – воскликнул сидевший по левую руку от Кастаньеты «мертвец» по прозвищу Алгол. – Какое послание Демиург поручил тебе для нас передать?
– Я принес для вас послание не от Грега Ньюмена, – уточнил визитер. – Хотя он тоже попросил меня передать вам кое-что на словах. А конкретно следующее: «Мне очень жаль, трахнутые мудаки, что так вышло. Обычный гребаный бизнес, ничего личного. Без обид».
– И это все, что Демиург хотел нам сказать?! – недоверчиво полюбопытствовал Алгол.
– А разве мало? – наигранно удивился хмырь. – По-моему, наоборот, это чересчур затянутое обращение. Я бы на месте Ньюмена высказался гораздо короче. Например, весточка от тех, кто поручил мне организовать нашу встречу, состоит всего из трех слов. Вот они: «Вспомните квадрат Палермо». Как видите, их вполне хватает, чтобы донести до вас нужную мысль.
Гомон в зале стих как по команде. Некоторые особо впечатлительные одноклубники Викки вздрогнули и попятились, будто узрели перед собой призрака. Лаконичность озвученного посланником заявления лишь усилила его доходчивость. После странного, переданного через вторые руки извинения Демиурга его приятели испытали одно недоумение. Коротенькое же напоминание о разгромленном «Дэс клабом» виртуальном Палермо и вызванной этим вполне реальной смерти одного из боссов мафиозного картеля вмиг расставило все по своим местам. Всего трех слов оказалось достаточно, чтобы сбить спесь с большинства обитателей апартаментов, в том числе и с Наварро. А новости о пожаре в институте Эберта и подозрительное отсутствие председателя клуба лишь усугубили и без того шокирующее начало собрания.
Между тем гость воспользовался короткой заминкой, чтобы распахнуть полы просторного плаща и извлечь на свет два архаичных, однако всемирно известных и поныне (благодаря в немалой степени все тем же гейм-квадратам) автомата Томпсона, висевших до сего момента у посланника на ремнях вдоль каждого бока. Неуклюжие, не чета современным компактным пистолетам-пулеметам, «Томмиганы» были выхвачены макаронником весьма эффектно – прямо как в гангстерских фильмах! Что, видимо, тоже являлось частью разыгрываемого им спектакля, обязанного подчеркнуть,
Пожалуй, лишь две одиозные преступные организации мирового масштаба имели на сегодняшний день свой ярковыраженный имидж и почерк: сицилийцы и якудза. Чем без стеснения и пользовались, вовсю эксплуатируя приклеенные им обществом колоритные штампы; надо сказать, в большинстве своем тем же самым обществом и порожденные. Латиносы, ямайцы, русские, чернокожие «братья», китайские триады… Все они тоже имели немалый авторитет в криминальном мире, но вот ведь досада – не было в них того брутального шарма, каким с избытком обладали макаронники и самураи. Грубость, мстительность и кровожадность – вот и все, чем были знамениты бандиты из Южной Америки, Ямайки, Восточной Европы и Китая, как только ни пытался романтизировать их мировой кинематограф. В то время как их обладающие теми же качествами собратья из Сицилии и Японии могли придать своим не менее кровавым деяниям почти театральную изысканность и безупречный эстетический стиль.
Само собой, в Менталиберте игра на этих давно укоренившихся стереотипах приобретала невиданный в реальности размах и беззастенчивость. Но почему бы и нет, если подобные рассчитанные на публику выкрутасы лишь способствуют скорейшему достижению бандитских целей? Предъявить обидчикам свою визитную карточку, чтобы запугать, а затем перестрелять их – такие цели ставил перед собой посланник Южного Трезубца, явившись к членам «Дэс клаба» в классическом костюме и с «Томмиганами» под плащом. И если учесть, что картель уничтожил в Миннеаполисе загрузочные досье «мертвецов» и уже вывел из игры их лидера, дела у Викки и ее приятелей складывались весьма прискорбным образом.
Наверняка у каждого из восемнадцати друзей Наварро мелькнула в уме пронзительная догадка о том, что все они вдруг стали смертными. Раз нет досье, значит, нет и Воскрешения. А без него жизнь в Менталиберте ничем не отличалась от той жизни, от которой в свое время каждый из них сбежал безвозвратно в М-эфирное пространство. Два автоматных ствола, словно два пустых мертвых глаза уставились прямо на Викторию, готовые в следующий миг вспыхнуть огнем и оросить ее потоками свинцовых слез. Киллер-макаронник явно узнал среди присутствующих ту самую