На расстоянии вытянутой руки от девушки лежало тело Алгола, вылупившегося на нее мертвыми остекленевшими глазами. Похоже, киллер сразил его теми самыми пулями, что изначально предназначались Викки, но сейчас ее волновало отнюдь не это. Всем в «Дэс клабе» было известно, что мнительный Алгол никогда не расставался со своим любимым «Дезерт иглом», носимым им под курткой в наплечной кобуре. Как раз туда и тянулась правая рука погибшего одноклубника, который явно хотел дать сицилийцу вооруженный отпор, но, к сожалению, опоздал и погиб, так и не выхватив оружие из кобуры.
Сгорая от стыда за то, что едва не впала в панику, Виктория без колебаний сунула руку за пазуху мертвеца (теперь уже самого что ни на есть настоящего), нащупала рукоятку пистолета и под молчаливое одобрение собственной совести завладела оружием погибшего товарища.
– Ну, теперь попрощайся со своими
Однако надо ж было так случиться, что аккурат в этот момент ушлый макаронник расправился с последней жертвой и, прекратив огонь, отшагнул в сторону, чтобы добить кого-то из агонизирующих друзей Викки. В едва воцарившемся послегрозовом затишье выстрел «Дезерт игла» громыхнул так, что Наварро поначалу даже показалось, что пистолет не выстрелил, а взорвался у нее в руках. Убойная «магнумовская» пуля пронеслась там, где всего пару секунд назад торчал сицилиец, и закончила свой короткий полет в напольных часах, уцелевших до сей поры лишь потому, что они находились у автоматчика за спиной. Массивные часы – настоящее украшение некогда изысканных апартаментов – издали прощальный гулкий удар и, напрочь лишившись маятника, остановились. А на их циферблате запечатлелось время гибели последнего из восемнадцати приятелей Викки, которые всего лишь минуту назад были живы и отнюдь не планировали погибать столь несправедливой смертью.
Ясное дело, киллер не мог оставить без внимания такой вероломный выпад. Оплошавшая Кастаньета взялась судорожно нажимать на спусковой крючок, надеясь все же подстрелить ублюдочного макаронника, но тот парой резких финтов без труда уклонился от пуль. Их остаток Наварро выпустила в столешницу у себя над головой. Шустрый сицилиец не придумал ничего лучше, как вскочить на стол, вынудив таким образом девушку палить наугад. В отличие от «Томмигана» для «Дезерт игла» крепкая толстая доска не являлась преградой, но что толку? Когда очередная пуля Викки прошибала стол, коварный враг, как назло, всегда находился не там, где ей было нужно. Такое впечатление, что он читал ее мысли и теперь всеми силами спасал свои обреченные на отстрел
Неизвестно, доводилось ли Алголу применять свое любимое оружие в по-настоящему жарком бою. Но если бы такое действительно случалось, наверняка покойный приятель Виктории по прошествии того боя сразу же заменил бы «Дезерт игл» на что-нибудь попрактичнее. Единственное его достоинство заключалось в убойной мощи, но она, к несчастью, ничем не сумела помочь девушке. А вот более вместительный магазин наверняка помог бы, однако где же его было сейчас раздобыть? При том темпе стрельбы, какой избрала перепуганная Викки, она не успела и глазом моргнуть, как девять стандартных патронов «Дезерт игла» иссякли, будто их и не было. Разряженный пистолет встал на затворную задержку, а распаленная Кастаньета все продолжала нажимать на спусковой крючок в тщетной надежде покарать сицилийского мясника.
Наконец до ослепленной гневом Викки дошло, почему ее оружие не стреляет, и она, чертыхнувшись, поползла обратно к телу Алгола, намереваясь отыскать у него в кармане запасной магазин, прежде чем враг до нее доберется. Но едва девушка высунула руку из-под стола и взялась обшаривать труп, как подскочивший макаронник тут же изловил ее сверху за запястье и легко, будто тряпичную куклу, выдернул из убежища. Кастаньета от неожиданности вскрикнула и в сердцах что было мочи швырнула бесполезный пистолет киллеру в голову.