Пять дней предоставила мне мадам Ихара на то, чтобы я, согласно моей легенде, мог расшифровать свои секретные документы. По окончании этого срока Каори от имени «Синъэй» отошлет Платту запрос с требованием отыскать и вернуть статиста, отправленного по ошибке на Утиль-конвейер несколько дней назад. Речь, само собой, пойдет только обо мне, и потому Викки придется провести в Черной Дыре еще какое-то время. Подруга догадалась об этом, прочтя выданные нам инструкции, и поинтересовалась, как скоро я смогу вытащить в Менталиберт и ее. Я ответил, что сразу, как только свяжусь с японкой и покаюсь в том, что злоупотребил ее доверием. После чего попрошу Ихара сделать милость и вызволить из квадрата Платта еще одного «статиста», из-за которого весь этот сыр-бор и разгорелся. Каори, бесспорно, пожурит меня за то, что я не раскрыл ей заранее все карты, но помочь Виктории не откажется. А иначе кто же тогда станет утолять в будущем «обычное женское любопытство» падкой на чужие тайны мадам Ихара?
На самом деле я намеревался поступить немного иначе и оставить Наварро здесь до тех пор, пока не договорюсь с Трезубцем о сохранении ей жизни в обмен на то, что мне уже не раз приходилось делать в Менталиберте. А именно: собирать компромат на крупных правительственных чиновников, мнемозаписи чьих похождений в закрытых порноквадратах наверняка понравятся мафиозному картелю. Если же макаронники начнут сомневаться в выгодности такой сделки, я добавлю, что готов сотрудничать с ними на долговременной основе, и напомню о судьбе Ральфа Паркинса – бывшего заместителя директора ФБР. Этот охочий до сексуальных утех господин был с позором снят с должности, не сумев удержать в секрете свои экстравагантные М-эфирные похождения. Паркинсу не помог даже фиктивный М-дубль, под личиной которого он посещал злачные места Менталиберта. Мне не пришлось самому шпионить за горе-политиком, а удалось скопировать мнемофайлы, «подшиваемые» на него самими хозяевами порноквадратов. А уж там, поверьте, была собрана такая крепкая доказательная база, что и комар носа не подточит.
И ежели после моего предложения картель не отзовет с травли Наварро своих псов, тогда придется навеки оставить ее в Черной Дыре. Все равно здесь у Кастаньеты была куда большая вероятность выжить, чем за пределами Утиль-конвейера. Главное, стараться держаться в одном секторе яруса и избегать как явных, так и потенциальных источников угрозы.
С первым условием все было ясно: в начале верхнего яруса у Викки оставалось гораздо больше пространства для маневра, нежели на других секторах конвейерной спирали. Насчет потенциальных опасностей тоже вроде бы никаких дополнительных объяснений не требовалось. Движущиеся горы, водопады, болота, шаткие развалины – их появление на конвейере всегда можно было заметить издалека и разминуться с ними по мере необходимости. Явная угроза представляла собой агрессивных статистов: персонажей гейм-квадратов, созданных лишь с одной целью – охотиться за игроком и отправлять его на Полосу Воскрешения. Об этой опасности, кстати, говорилось и в памятке Каори. Но там также сообщалось, что за редким исключением статисты-убийцы остаются привязанными к фрагментам своих квадратов. Поэтому если какой-нибудь встречный объект или участок местности кажется вам подозрительным – смотрите предыдущий пункт наставления.
И напоследок о провизии и воде. Не то чтобы для наших М-дублей наличие этих «пережитков» реальности являлось необходимым условием для существования, но с ними, один черт, торчать в Черной Дыре было бы не так тоскливо. Ближайшими источниками пищи и воды являлись буфеты Финляндского вокзала и ковбойский салун, где мы с Викки предпочли поселиться до моего отзыва в Менталиберт. Соседствующая с нами гора – вернее, то, что от нее осталось, – трепала наши нервы еще часов шесть. При очередном включении Утиль-конвейера вулкан начинал рокотать и ронять со склонов булыжники, но на этом вся его злоба иссякала. Каменные завалы полностью засыпали перрон и выходы на него, но повторить участь Колизея вокзалу было не суждено. Гора угомонилась, заодно преградив путь прочим опасным объектам, движущимся на нас с того направления. Лишь часть из них обогнула полуразрушенный вулкан и с грохотом унеслась мимо поселка в пустыню, оставив после себя ряды глубоких, пересекающихся меж собой траншей. Толком я сумел рассмотреть лишь гигантский авиалайнер, что, похоже, был выброшен креатором в утиль прямо при заходе на посадку. Чем, видимо, и объяснялась катастрофа, случившаяся с самолетом за околицей нашей деревеньки.
Если бы не эти периодические подъемы по тревоге, ничто не омрачало бы нашу жизнь в пустом ковбойском салуне. Кроме, пожалуй, нервозного ожидания чего-то гадкого, но это ощущение в Черной Дыре являлось вполне естественным и без воспоминаний об ищущих нас головорезах Трезубца.