Они тащились по темной дороге, которая сама словно блуждала среди чего-то сотворенного лишь наполовину, – и вдруг за поворотом, обогнув заслон из деревьев, были встречены огнями и звуками. Улица поселка оказалась на удивление полна людьми. За каждой третьей из дверей, похоже, действовало питейное заведение, свет оттуда трапециями ложился на деревянные мостки, приподнятые над грязью. Она услышала – подумать только! – пианино. Из открытых дверей валил густой перемешанный мужской гомон.
– Тпру, – сказал Оливер. Его поднятый фонарь светил на бревенчатую стену и на край соломенной крыши. Он отдал ей вожжи. – Подожди минутку.
Он тяжело спрыгнул с коляски. Она сидела на высоком сиденье, слушая звуки поселка, долетавшие сзади с улицы, прислушиваясь к животным, которые топтались в скрытом от ее глаз загоне. Запрокинув голову и вглядываясь в темную синеву купола, усеянного миллионами огней, которые были крупнее и ярче всех звезд, что она когда-либо видела, она чувствовала, что горы дышат ей в лицо своим древним и пугающим холодом.
Открылась дверь, за ней горел фонарь, другой фонарь, качаясь, двинулся к ней, от него на доски ложились тени движущихся ног. Одна из лошадей фыркнула, и это был словно вздох ее собственного облегчения.
Конюх отцепил постромки и увел лошадей. Оливер помог Сюзан слезть, подхватил багаж, а фонарь отдал ей.
– Сможешь нести?
– Конечно.
– Мы в гостиницу, это пара шагов обратно.
Улица была грязная и изрытая колеями, но он повел Сюзан по ее середине, и она с благодарностью поняла, что он хочет держаться подальше от мужчин на дощатом тротуаре. Вывеска над окном, где от лампы на мостки падала тень пальмы в горшке, а внутри виднелись головы мужчин в шляпах, гласила: гостиница. Он ввел ее в помещение – там стоял дым, на стене висел американский флаг, с полдюжины мужчин курили, сидя на стульях, другие толпились в баре в соседней комнате, лампа отражалась в латунных плевательницах. Оробевшая, отупевшая от усталости, она стояла и моргала. Ей слышно было, как примолкли голоса, она почувствовала, что на нее смотрят. Она позволила Оливеру взять у нее фонарь.
За письменным столом, отсекавшим по диагонали один из углов, молодой человек в полосатых нарукавных подвязках встал и положил газету. Он сфотографировал Сюзан одним немигающим взглядом.
– Очень жаль, друзья, – сказал он. – Номеров нет.
– Я заказал предварительно, – сказал Оливер.
Взгляд гостиничного служащего, которым он удостоил Оливера из-под пухлых век, выражал вежливый отказ. Улыбаясь официальной улыбкой, он посмотрел сначала на Оливера, потом на Сюзан, потом опять на Оливера. Развел руками.
– Рад бы, да не могу. Отдал последний номер два часа назад.
Чуть поддаться – и разочарованная слабость в мышцах Сюзан уступила бы место панике.
– Если вы так поступили, – сказал он, – то вы отдали номер, который я заказал для себя и жены два дня назад. Моя фамилия – Уорд. Я заплатил пять долларов задатка.
При слове “жена” Сюзан снова почувствовала на себе взгляд служащего – словно ночная бабочка мазнула по лицу. Только сейчас она поняла, за кого служащий ее принял, и, холодея от гнева, она сказала:
– Может быть, тут есть еще одна гостиница? Честно говоря, я бы предпочла другое место.
– Погоди, – сказал Оливер. Затем подчеркнуто терпеливо обратился к служащему:
– Я был здесь позавчера и заказал номер на двоих, заказ принял человек с дергающимся лицом. Есть у вас такой?
– Да, Ремпл. Но…
– Я заплатил пять долларов задатка. Расписался в журнале. Он у вас? Дайте посмотреть.
– Я вам, конечно, дам посмотреть, – сказал служащий, – но говорю вам, мистер Уорд, у нас все занято. Какая-то ошибка.
– Безусловно, ошибка.
Оливер взял журнал и повернул к себе. Перелистнул страницу назад. Читая мимо его локтя, Сюзан увидела его фамилию и знакомую подпись, сквозь них шла карандашная черта.
– Вот, – сказал Оливер. – Кто нас вычеркнул?
– Не знаю, – ответил служащий. – Я только знаю, что у нас ни единой кровати нет даже для одного. Ничего не могу предложить, разве что в холле на полу расстелитесь.
– Чудесно, – сказал Оливер.
Сюзан увидела по лицу, что он стремительно свирепеет, и испугалась – как бы он не перегнулся через стол и не залепил человеку пощечину. Служащему тоже, вероятно, так подумалось – она увидела, как расширились его глаза. Она сказала снова:
– Оливер, может быть, тут есть другая гостиница.
– Тут только одна.
– Мне жаль, что так вышло, уж извините, – сказал служащий. Сюзан не простила ему того, что он подумал на ее счет, но ей показалось, что ему и правда жаль. – Тут есть пансион для проезжающих, – сказал он. – Могу послать парнишку, он спросит, есть ли места.
– Не надо, – сказал Оливер. – Где это?
– Вверх по улице, первый поворот налево. Послушайте, мистер Уорд, вы лучше посидите, парнишка сбегает.
– Верните мне пять долларов, и кончим этот разговор.
