Тогда что же случилось между нами, отчего все изменилось? Я вспомнил, когда впервые заметил ее странное поведение. Это было тем утром, когда она нашла меня в катакомбах. Я пытался отвлечь ее страстным взглядом. Я сделал это не думая, просто надеясь, что она отвлечется и не найдет мою сумку с припасами. Думал, она сочтет, что во мне просто взыграло мужское начало.
И из-за этого она так изменилась? Из-за одного взгляда? Она себя так странно вела, потому что решила, что я хочу ее, и теперь вбила себе в голову, что должна ответить взаимностью?
Если все обстоит именно так, то мне нужно прояснить это недоразумение со свойственной ей прямотой. Я объясню Элен, что все вышло случайно. Что ничего такого я не имел в виду.
Примет ли она мои извинения?
Прекрасно. Оно того стоит. Если я хочу свободы, то
Я нашел Эл на тренировочном поле. Она сражалась с Тристасом под наблюдением центуриона. Мы с парнями всегда дразнили Тристаса за то, что тот постоянно думает только о своей невесте, но на мечах он дерется превосходно, один из лучших в Блэклифе, умный и быстрый, как кот. Отметив агрессию ее ударов, он ждал, когда Элен ошибется. Но ее защита была непроницаема, как стены Кауфа. Спустя несколько минут после того как я пришел на поле, она отбила атаку Тристаса и ткнула его в сердце.
— Приветствую тебя, о святой Претендент! — выкрикнул Тристас, завидев меня.
Элен тут же напряглась. Он посмотрел на нас обоих и быстро удалился. Как и Фарис с Дексом, Тристас неоднократно пытался выяснить, что произошло между нами в ночь вечеринки, на которую мы оба не явились. Но Эл хранила молчание, как и я, и они оставили попытки, зато теперь демонстративно ворчали друг на друга, когда мы с ней бились на тренировочном поле.
— Аквилла, — позвал я ее, когда она вложила мечи в ножны. — Надо поговорить.
Молчание. Ладно, хорошо.
— Каин просил передать тебе, что следующее Испытание состоится через семь дней. — Я направился к оружейной и ничуть не удивился, услышав ее шаги за спиной.
— Ну и что это будет? — Она схватила меня за плечо и развернула. — Что за Испытание?
Лицо ее пылало, глаза горели. Небеса, как она красива, когда злится! Эта мысль удивила, как и внезапный прилив желания. Это Элен, Элиас! Элен.
— Сражение, — ответил я. — Мы будем сражаться с грозным противником.
— Ясно, — сказала она. — Хорошо.
Она стояла неподвижно, только смотрела на меня, не догадываясь, что из-за прядей, выбившихся из косы, ее взгляд совсем не такой устрашающий, как ей хотелось бы.
— Эл, слушай, я знаю, ты злишься, но…
— О, иди надень рубашку. — Она пошла прочь, бормоча что-то о дураках, которые не соблюдают правила. Я сдержал гневное восклицание. Почему, черт возьми, она такая упрямая?
В оружейной я наткнулся на Маркуса, который оттеснил меня к дверному проему. Впервые Зака рядом с ним не было.
— Твоя шлюшка с тобой все еще не разговаривает? — спросил он. — И больше не проводит с тобой время, верно? Избегает тебя… избегает других парней… все время одна… — Он уставился на удаляющуюся Элен. Я потянулся за мечом, но Маркус уже приставил мне кинжал к животу. — Она принадлежит мне, ты знаешь. Я видел это.
Его спокойствие обескуражило меня больше, чем любая бравада.
— Как-нибудь я встречу ее, когда тебя не будет рядом, — пообещал он. — И сделаю ее своей.
— Держись от нее подальше. Если что-то с ней случится, я рассеку тебя от горла до твоего жалкого…
— Ты всегда лишь угрожаешь, — усмехнулся Маркус. — А на деле ты никогда и ничего не можешь сделать. Неудивительно, ведь ты — предатель, и маска твоя до сих пор не срослась с тобой. — Он наклонился вперед. — Маска знает, что ты слаб, Элиас. Знает, что ты не один из нас. Поэтому она и не становится частью тебя. И поэтому я должен тебя убить.
Его кинжал проткнул кожу, пустив струю крови. Небольшой нажим, рывок вверх — и он вспорет мне живот, как рыбье брюхо. Меня затрясло от гнева. Я зависел от его милости и сгорал от ненависти к нему.
— Но здесь центурион, — взгляд Маркуса метнулся влево, откуда быстро приближался преподаватель. — А мне бы хотелось убивать тебя медленно.
Он лениво отодвинулся и отдал честь проходящему мимо центуриону. Злясь на себя, на Элен, на Маркуса, я толкнул дверь в оружейную и направился прямиком к стойке с тяжелым оружием. Схватил трехлопастную булаву и взмахнул ее в воздухе, представляя, что срубаю Маркусу голову.
