На кухне слышались шаги — Кухарка готовила завтрак. Если старуха встала, то Иззи вскоре появится. Я быстро оделась, надеясь застать ее прежде, чем Кухарка загрузит нас дневной работой. Иззи наверняка знала секретный ход в школу. Но оказалось, она уже ушла по поручению Кухарки.
— Она не вернется до обеда, — сообщила мне та. — И тебя это не касается.
Старуха кивнула на черный альбом, что лежал на столе.
— Комендант велела, чтобы прежде чем приступишь к другим своим обязанностям, ты отнесла этот альбом Спиро Телуману.
Я сдержала стон. Мне придется ждать, пока смогу поговорить с Иззи.
Когда я добралась до Телумана, то с удивлением увидела, что дверь в кузницу открыта, а в горне горит огонь. Сам кузнец колотил молотом по раскаленной докрасна стальной заготовке. Пот струился по его лицу, капая на прожженный жилет. Рядом с ним стояла девушка из племени кочевников. Подол ее розового платья украшали крошечные круглые зеркальца. Девушка что-то сказала, но я не расслышала ее слов сквозь грохот молота. Телуман кивнул мне в знак приветствия, но продолжил разговор с девушкой.
Наблюдая за ними, я поняла, что она старше, чем я подумала сначала. Возможно, ей лет двадцать пять. Черные шелковистые волосы были заплетены во множество косичек, замысловато перевитых ярко-красными нитями. Ее тонкое лицо в первый миг показалось смутно знакомым. Затем я узнала ее: это она танцевала с Витуриусом на Лунном Фестивале.
Она пожала руку Телумана и дала ему мешочек с монетами. Затем смерила меня оценивающим взглядом, задержавшись на рабских браслетах. Я отвела глаза, и она вышла из кузницы.
— Ее зовут Афия Ара-Нур, — сказал Спиро Телуман. — Она — единственная женщина-вождь среди кочевников. И к тому же одна из самых опасных женщин, какие тебе когда-либо встречались. И одна из самых умных. Ее племя снабжает оружием маринскую ветвь Ополчения книжников.
— Зачем вы мне это рассказываете?
Что с ним не так? За такие сведения меня убьют. Спиро пожал плечами.
— Бо́льшую часть оружия для нее сделал твой брат. Думал, тебе захочется узнать, для чего он трудился.
— Нет, я не хочу знать. — Почему он не понимает? — И не хочу связываться ни с чем, что бы вы ни делали. Все, что я хочу, это чтобы жизнь вернулась на круги своя. До того, как мой брат стал вашим учеником. До того, как Империя упекла его в застенки.
— Ты с тем же успехом можешь хотеть, чтобы исчез вот этот шрам, — Телуман кивнул на верхние расстегнутые пуговицы плаща и обнажившуюся букву К, оставленную Комендантом. Я поспешно запахнулась.
— Ничто и никогда не поворачивается вспять, не становится так, как было. — Он перевернул щипцами кусок металла, который обрабатывал, и продолжил отбивать. — Если бы Империя выпустила завтра Дарина, он пришел бы сюда и снова начал делать оружие. Его судьба — сделать все возможное, чтобы его народ избавился от гнета. А моя — помочь ему в этом.
Я так рассердилась на предположение Телумана, что не подумав бросила:
— Так теперь вы спаситель книжников? После того, как годами создавали оружие, что нас и поработило?
— Я живу со своим грехом каждый день. — Он отбросил щипцы и повернулся ко мне. — Я живу с грузом вины. Но существует две разновидности вины, девочка: одна — та, что топит тебя, пока ты не станешь никчемным, и вторая — та, которая воспламеняет твою душу новой целью. В тот день, когда я сделал последнее оружие для Империи, я мысленно провел черту. Я больше никогда не буду делать оружие для меченосцев. От моих рук больше не прольется кровь книжника. В день, когда я выковал последний меч для Империи, я мысленно нарисовал черту для себя, и я не пересеку эту черту, скорее умру. — Он сжимал в руке молот точно оружие. Жесткое угловатое лицо горело едва сдерживаемым пылом.
Так вот почему Дарин согласился быть его учеником. В свирепости этого человека виделось что-то от нашей матери, а в том, как он держался — что-то от нашего отца. Его страсть подлинна и заразительна. Когда он говорил, мне хотелось ему верить. Он протянул ладонь:
— Ты что-то принесла?
Я отдала ему альбом.
— Вы сказали, что умрете скорее, чем перейдете черту. И все же согласились делать оружие для Коменданта.
— Нет. — Спиро внимательно просмотрел альбом. — Я
Он кивнул на мои браслеты. К моему удивлению, Спиро вдруг отвернулся, словно смутившись.
— Это меньшее, что я могу сделать для твоего брата.
— Его собираются казнить, — прошептала я. — Через неделю.
— Казнить? — переспросил Спиро. — Невозможно. Если бы его собирались казнить, он бы тогда все еще был в Центральной тюрьме, а его перевезли оттуда. Куда — я не знаю. — Телуман прищурился. — Как ты узнала, что его собираются казнить? С кем ты говорила?
