Дверь в комнату оказалась открытой. Внутри было уютно и тепло, по крайней мере по сравнению с остальной станцией. Под окнами стоял длинный рабочий стол с приборными досками и прочими инструментами. Свет, который Андреассен увидел снаружи, шел от настольной лампы, склоненной над одной из приборных панелей. У задней стены стоял старый потертый диван, обтянутый коричневой кожей. Перед диваном располагался низкий кофейный столик. На архивном шкафу стояла кофемашина. На рабочем столе пылились горы папок и бумаг. Но на кофейном столике стояла пустая бутылка из-под шампанского и два пластиковых бокала.
– Какого дьявола… – Андреассен приблизился к дивану. На одной из ручек лежал плед, явно попавший сюда недавно. Андреассен подошел и поднял его. Плед был совсем новый и с виду чистый. Комнату заполнил слабый аромат духов. Он положил плед на место.
– Твою дивизию… Что здесь происходит? – он ошарашено покачал головой. – Хотя за ответом далеко ходить не надо.
Эрик Хансейд стоял у двери и испуганно наблюдал за начальником. Через пару секунд он повернул голову и уставился в окно на темные силуэты конструкций, болтавшихся снаружи. И тихо произнес:
– Я надеялся, что успею прибраться, пока кто-нибудь другой сюда не зашел. К сожалению, это я…
– Это ты о чем? – Андреассен посмотрел на него удивленно.
– Ну, вы же знаете… До Рождества я был здесь один. Жена приехала только в конце декабря. А Лина Бергерюд – красотка. Шикарная женщина. Мы пересекались иногда, сперва совершенно случайно… Но потом завертелось. Вы понимаете, Тур не совсем… Ну, у него не выходит… Ну, как сказать… Он ее не удовлетворяет…
– Ты хоть сам-то веришь в то, что говоришь? – таким сердитым он Андреассена давно не видел. Тот стоял у кофейного столика, сжав кулаки. – Он же все-таки коллега, черт бы тебя побрал. Не ты ли вместе с остальными застрял на Сорг-фьорде этой зимой? Это же он забрал вас домой после вынужденной посадки! А ты после этого спишь с его женой в этой вонючей грязной дыре?
Эрик Хансейд затараторил в ответ, запинаясь:
– Понимаете, мы не могли встречаться ни у нее, ни у меня. Я же жил в общежитии рядом с офисом, а Лина живет по соседству с этой сплетницей, которая работает гидом, как там ее… Трулте Хансен. Что ж нам было делать, снимать номер в отеле? А здесь нас бы точно никто не застукал. Зимой здесь обычно никого не бывает.
Андреассен не ответил, и он продолжил:
– Но слушайте, давайте не будем об этом особо распространяться. Мы же можем просто написать в отчете, что не нашли никаких следов Стейнара Ульсена и его дочери? А я здесь попозже приберусь. Так что никто и не узнает.
Хансейд умоляюще посмотрел на коллегу.
Лицо Андреассена исказила гримаса презрения. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но тут вдруг увидел нечто. Маленький желтоватый предмет валялся за полуприкрытой дверью.
– Думаю, вы ошибаетесь, – произнес он медленно. – Не смейте ничего трогать в этой комнате. И, к несчастью для Тура Бергерюда, – на вас с Линой мне плевать – вся администрация губернатора, да наверняка и весь Лонгиер узнает, что здесь происходило.
Андреассен обошел тяжелыми шагами кофейный столик, оттолкнул в сторону Хансейда и отодвинул дверь, чтобы поднять лежавший за ней предмет. То был маленький желтый плюшевый мишка. На ярлычке, прочно пришитом к одной из лап, обнаружилась надпись синим маркером. Он повернулся и поднес ярлычок к лампе на рабочем столе.
– Элла, – прочел он вслух.
Анна Лиза Исаксен сидела в своем кабинете и перебирала старые бумаги, которые давным-давно следовало выбросить. Она слышала, как в коридоре открываются и закрываются двери: люди заканчивали свои дела и расходились по домам. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась блестящая лысина старшего менеджера:
– Ну что? Вам еще долго?
Он был человеком педантичным и ответственным. Но говорить с ним о полицейских делах не имело смысла. Губернатор улыбнулась и помахала бумагами, которые держала в руках:
– Надо бы мне уже раскопать эти залежи. А то скоро я стола не буду видеть за всеми этими кипами.
– Как знаете. Тогда желаю вам «доброго вечера».
И он быстрым шагом удалился в сторону выхода.
Постепенно все звуки стихли. В приемной зазвонил телефон, но после пары гудков был переведен на автоответчик. Этим вечером дежурил Том Андреассен. Анна Лиза почувствовала укол совести. Из-за незакрытых вакансий офицера полиции и начальника по охране окружающей среды все штатные полицейские были перегружены работой. К тому же их пресс-секретарь больше времени проводил на Большой земле, чем на архипелаге. На Тома свалилось слишком много: он не только исполнял обязанности начальника полиции, но иногда вел еще и дела из природоохранного отдела.
