Задачи, присущие непосредственно стадии возбуждения уголовного дела, определены уголовно-процессуальным законодательством или вытекают из него и состоят в том, чтобы определить: является ли источник информации о готовящемся или совершенном преступлении законным поводом к возбуждению уголовного дела (ст. 140, ст. 141–143, ч. 5 ст. 318, ч. 1 ст. 319 УПК); усматриваются ли в деянии, о котором сообщено, признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК); по какой статье УК оно может быть квалифицировано (п. 4 ч. 2 ст. 146 УПК); не содержит ли заявление и сообщение данных о деянии, не представляющем общественной опасности в силу малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК); вправе ли данный орган и конкретное должностное лицо разрешить вопрос о возбуждении уголовного дела, либо имеющиеся материалы подлежат передаче по подследственности (п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК); имеются ли обстоятельства, препятствующие возбуждению уголовного дела (ст. 24 и 148 УПК); относится ли преступление к числу тех, дела о которых возбуждаются не иначе как по заявлению руководителя коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием (ст. 23 УПК), а также по жалобе потерпевшего (чч. 2 и 3 ст. 20 УПК); не обладает ли лицо, в отношении которого возбуждается уголовное дело, статусом, влекущим особый порядок возбуждения такового (ст. 447 и 448 УПК); кому следует вести дознание или предварительное следствие в случае возбуждения уголовного дела (ст. 149, ст. 151 УПК); является ли достаточной имеющаяся совокупность сведений для принятия какого-либо решения, предусмотренного ст. 145 УПК; какие меры надлежит принять для закрепления и сохранения следов преступления (ч. 3 ст. 145 и др. УПК).
Решение указанных задач может быть достигнуто путем изучения и анализа информации, содержащейся в первичном материале, поступившем в компетентный орган, тщательной проработки всех представленных заявителем документов, сопоставления их друг с другом, оценки содержащихся в них сведений в отдельности и совокупности. Однако следует иметь в виду, что на практике первичные материалы редко содержат полные, конкретные сведения о признаках совершенного преступления, что не позволяет принять законное и обоснованное процессуальное решение. В связи с этим уголовно-процессуальное законодательство предусматривает в подобных случаях проведение проверки сообщения о преступлении (ст. 144 УПК), именуемой в юридической литературе чаще предварительной проверкой.
Институт проверки сообщений о преступлениях, претерпевший за период своего существования значительные изменения, и по сей день вызывает оживленные дискуссии в теории и на практике.
Будучи в дореволюционном уголовном процессе одной из форм дознания[383], предварительная проверка сообщения о преступлении проводилась посредством негласных розысков и наблюдений, расспросов, неформального личного удостоверения, собирания письменных и словесных справок, но без производства следственных действий[384]. По окончании проверки материалы передавались прокурору, который, в свою очередь, при усмотрении в предоставленных материалах признаков преступления направлял их судебному следователю для производства расследования.
Таким образом, в дореволюционном уголовном процессе предварительная проверка преследовала своей целью экономию процессуальных средств, ограждение от неосновательного применения мер процессуального принуждения, обеспечение внезапности и быстроты реагирования на преступные факты.
После революции 1917 г. дознание потеряло свою изначальную сущность. Этот термин стал обозначать расследование органами дознания преступлений в форме предварительного следствия. Уголовно-процессуальное законодательство того времени не предусматривало проверочной деятельности до возбуждения уголовного дела. По смыслу ст. 100, 101 УПК РСФСР 1922 г. вопрос о производстве предварительного расследования или об отказе в этом решался в зависимости от наличия в заявлении указаний на состав преступления. Предусматривалась негласная проверка органами дознания только анонимных заявлений (ст. 98). Аналогичные положения сохранились и в УПК РСФСР 1923 г. (ст. 93, 95, 96), действовавшего до принятия УПК РСФСР 1960 г.[385].
Такая регламентация деятельности по возбуждению уголовного дела подвергалась в юридической литературе справедливой критике. В частности, М. А. Чельцов отмечал, что «…очень часто бывает так, что заявление кричит о преступлении и даже ссылается на соответствующие статьи УК, но необходимый юридический анализ показывает следователю, что в действиях, на которые жалуются, нет состава преступления. Этой-то мысли о необходимости предварительной юридической оценки фактов, указанных в заявлении, не хватает ст. 96 УПК»[386].
Практике, в свою очередь, требовались средства, которые позволяли бы быстро и без излишних формальностей выяснить, содержит ли событие, информация о котором попала в сферу деятельности органов уголовного судопроизводства, признаки преступления.
