Сборник посвящен 625–летию Куликовской битвы и Николо – Угрешского монастыря, основанного святым благоверным князем Дмитрием Донским на месте явления ему иконы святителя Николая Чудотворца. В книгу вошли очерки угрешских краеведов Е.Н. Егоровой и И.В. Антоновой (1938–2001), посвященные отдельным страницам истории прославленной обители и творившим эту историю людям.В центре внимания авторов происхождение древнего названия Угреша, многократно упоминающегося в «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина и трудах других отечественных историков, предание об основании Николо – Угрешского монастыря, архивные документы о насельниках обители, о строительстве храмов и других знаменательных событиях. Популярные по форме изложения очерки подготовлены с использованием результатов последних архивных изысканий. Читатели узнают много интересного об архимандрите Пимене (Мясникове), ныне канонизированном в лике общерусских святых, о целой плеяде его учеников и последователей, управлявших Николо – Угрешским и другими подмосковными монастырями на рубеже XIX–XX веков.Особое место занимают в книге очерки о литераторах, подвизавшихся в монастыре во второй половине XIX века: Константине Леонтьеве, Николае Соловьеве, Дмитрии Благово (впоследствии архимандрите Пимене), Алексее Бочкове (впоследствии игумене Антонии). Картины монастырской жизни дополняют документальные повествования об архиепископе Леониде (Краснопевкове), близком друге архимандрита Пимена (Мясникова), об опальном митрополите Московском Макарии (Невском), проведшем в стенах Угрешской обители последние годы своей жизни.В приложении даны краткая летопись Николо – Угрешского монастыря, охватывающая события 1380–2005 годов, и некоторые статистические данные об окрестных селениях и численности угрешской братии.Книга предназначена для широкого круга читателей.
Более шести веков прошло со времени Куликовской битвы, но это величайшее в истории средневековой Руси событие до сих пор поражает воображение наших современников и вызывает ныне дискуссии между сторонниками исторически сложившихся взглядов и теми, кто стремится всячески умалить ее значение. Многие моменты сражения и предшествующие ему события подвергаются гипертрофированной критике, основанной на некоторых разночтениях в первоисточниках – летописях и сказаниях. Порой отрицается и само существование татаро – монгольского ига, которое рассматривается чуть ли не как экономический и политический «рай» для княжеств Северо – Восточной Руси. «Москва не выступала против хана Золотой Орды Тохтамыша, а против узурпатора власти Мамая. <…> Нелепо связывать Куликовскую битву с борьбой против татаро – монгольского ига, с которым Москва даже и не думала бороться»1, – пишет калифорнийский «специалист» Ефим Макаровский. Подобные, явно идеологические утверждения имеют целью, по словам Ю. Лошица2, «подвергнуть «разоблачению» наиболее драгоценные, заветные страницы национально – исторического предания, Большой Истории» России, внести смятение в умы россиян, посеять рознь.
Татаро – монгольское иго – это не миф и тем более не экономический «рай». Завоевание русских княжеств татаро – монголами после проигранного сводной русской ратью в 1237 году сражения на Калке было сопряжено с огромными потерями: погибли целые города, урон хозяйству, производительным силам был огромен. Все это отбросило Русь далеко назад в экономическом развитии, так что о «рае» говорить не приходится. Этот тяжелый период для Руси воспринимался древнерусскими летописцами и авторами сказаний именно как иго. Русские князья были вынуждены собирать значительную дань и везти ее ханам в Сарай – Бату, а позднее в Сарай – Берке, столицу Золотой Орды, которая во второй половине XIV века находилась в низовьях Волги, на территории современной Волгоградской области. Неповиновение приводило к разорительным и кровопролитным набегам ордынцев на русские вотчины. С запада постоянно грозили литовцы, ливонцы и шведы. Успешно сражаться на нескольких фронтах разрозненные русские княжества не имели сил. С владычеством Золотой Орды мирились вынужденно, князья старались хитростью сгладить противоречия, терпя унижения. Все они получали в Золотой Орде грамоты на княжение – ярлыки, которые ханы небрежно бросали им, словно кости собакам, придерживаясь правила: «разделяй и властвуй». Главным «яблоком раздора» был ярлык на великое княжение владимирское: владимирский князь считался «старшим братом» всем остальным князьям, потому что Владимиро – Суздальское княжество, куда входила и Москва, в домонгольской Руси было самым крупным. Междоусобицы русских князей очень ослабляли Русь экономически и политически, не позволяя собрать значительные силы для сопротивления завоевателям.
В те годы военные действия, как правило, велись очень жестоко. Нападавшие жгли и грабили чужие земли, зверски мучили и убивали людей, уводили уцелевших в полон, часто не жалея ни женщин, ни детей, ни стариков, разоряли храмы. Это относилось не только к нападением татар и литовцев, но и к княжеским междоусобицам. Не брезговали удельные князья прибегать к помощи Золотой Орды в борьбе не только с Литвой, но и со своими русскими соседями.
С середины XIV века начались междоусобицы и дворцовые перевороты в самой Золотой Орде, что постепенно ослабляло ее. Весной 1360 года одиннадцатилетний московский князь Дмитрий, будущий Донской, отправился по речным путям в опасное путешествие до Сарая – Берке, чтобы предстать перед очами грозного Бердибека, воцарившегося в 1357 году после убийства своего отца Джанибека и 12 братьев. Когда Дмитрий прибыл в Сарай, место хана Бердибека уже занял убивший его царевич Кульпа, но и тот правил всего полгода. Власть постепенно прибирал в свои руки Мамай, хитроумный темник3. Мамай выгодно женился на сестре Бердибека, в результате чего заметно возвысился и, по существу, управлял часто менявшимися ханами. Возможно, именно в этот приезд в Орду князь Дмитрий впервые встретился со своим будущим врагом.
По малолетству Дмитрий не получил тогда ярлыка на великое княжение владимирское, который был отдан суздальскому князю Дмитрию Константиновичу4, венчавшемуся на это княжение летом 1360 года. Однако ханское решение было принято на Руси с явной прохладцей. Многие князья, считавшие, что суздальский князь получил власть «не по отчине и не по дедине», молчаливо игнорировали указания Дмитрия Константиновича. В 1362 году в Сарае – Берке воцарился хан Аймурат, который решил дело о великом княжении владимирском в пользу юного москвича.
